Навеки не твоя - Эмили Уибберли

– Но это странновато. Последний человек, с кем у Тайлера был секс, – это ты, – поясняет она.

– Не думай об этом. – Я кладу руку на ее плечо. – Меня это совершенно не беспокоит, правда.

– Я рада, но дело не в этом… Ну, не только в этом. – Она смотрит в зеркало, избегая моего взгляда. – Просто мне иногда немного не по себе.

Я поднимаю брови.

– Не по себе? Тайлер с делом справиться может, но бояться там нечего.

Маделайн чуть улыбается.

– Полегче, ты о моем парне говоришь. – Но ее голос снова становится тихим, когда она продолжает: – Нет, я не Тайлера боюсь…

Я жду, не понимая, в чем дело. То, на что она намекает, звучит дико.

– Меня? – выдавливаю я.

Мысль о том, что Маделайн с ее великолепными темно-рыжими волосами, зелеными глазами и сказочным романом может считать кого-то вроде меня угрозой, просто нелепа. Мы с Тайлером просто были парой девственников, пытающихся вдвоем разобраться, что к чему, и ничем больше. Это доказанный закон вселенной: я не та девушка, которую парни помнят.

– Ну да. – Она пожимает плечами. – У вас с Тайлером были спонтанные, волнующие, романтические отношения. Вы были такой парой, за которой все наблюдают. Вы горели ярко…

– И выгорели, – перебиваю я.

– Когда вы были вместе, это было страстно, – возражает Маделайн, и в ее голосе звучит отчаяние. – Я просто боюсь, что после тебя ему меня будет недостаточно.

– Маделайн. – Я беру ее за руку и заставляю посмотреть мне в глаза. – Тайлер сейчас влюблен в тебя. Ты просто надумываешь.

– Надеюсь, что так. – Кажется, я ее не убедила. – Но вы с Тайлером были друг для друга первыми. Я с этим не могу тягаться.

– Первыми? Да какая разница?

Я же выбрала Тайлера своим первым не потому, что он мой «Единственный». Я просто знала, что чувствовала к нему что-то большее, чем к предыдущим парням. Тайлер мне нравился, и пожалуй, я считала, что могу его полюбить. Я хотела с ним сблизиться. Я не особо верила, что встретила родственную душу (в Стиллмонт Хай, это же смешно), но я хотела и физической стороны отношений. Есть что-то в том, чтобы духовную связь перевести в физическую, романтику сделать реальностью; это уникально и невероятно привлекательно. Хоть я и знала, что эти отношения закончатся, в проведенные вместе моменты я чувствовала наконец, что могу выйти из-за кулис в центр сцены.

Но это никак не влияет на положение Тайлера в списке парней, с которыми я займусь сексом. Он был моим первым, потому что был особенным – но его не делало особенным для меня то, что он был первым.

– Нет ничего примечательного в том, что Тайлер был моим первым. Поверь мне, – говорю я Маделайн.

– Для тебя, может, и нет, – говорит она, уставившись в пол.

А для Тайлера? Меня это застает врасплох. Если для него это значило так много, мы не расстались бы. Но это я Маделайн не стану говорить. И все же тоненький голосок в моей голове спрашивает, почему Маделайн об этом задумалась и не говорил ли об этом Тайлер.

Звенит звонок, и у меня уходит секунда на то, чтобы осознать, что мы умудрились потратить всю перемену. Маделайн в панике – уверена, она еще ни разу не опаздывала на урок. Я бы засмеялась, если бы не была под таким впечатлением от сказанного ей только что.

Но я не хочу, чтобы она уходила, все еще переживая о моих отношениях с Тайлером.

– Вы с Тайлером – идеальная пара, и у вас будет идеальный первый раз, – успеваю сказать я, пока Маделайн спешно поднимает сумку. – Как бывший эксперт по сексуальной жизни Тайлера Даннинга, – продолжаю я шутливо, – я абсолютно уверена, что ты его поразишь.

– Спасибо, Меган, правда, – говорит она, запыхавшись, и бросается бежать в класс. Я выхожу за ней, все еще думая о том, что она сказала ранее.

Не то чтобы у меня оставались чувства к Тайлеру или я хотела его вернуть. Просто неожиданно весьма приятно оказалось узнать, что то, что было между нами, не забыто бесследно, даже если он на грядущих выходных будет заниматься нежной, неуклюжей подростковой любовью с моей лучшей подругой.

* * *

И все же, к сожалению, после школы в кровати с Тайлером оказываюсь я.

В бутафорской кровати, точнее. Под наблюдением всей труппы. Мы в театральном классе. Пластиковые стулья выставлены рядами перед тем местом, которое мы используем как сцену.

Это даже не кровать Джульетты. Она осталась от весеннего мюзикла, «Богемы», и совершенно не вписывается в эпоху – она черная, кованая, явно из девяностых годов. Уилл еще не закончил ни один из элементов декораций, но работал над ними после уроков без рубашки – я видела, потому что использовала любую возможность поглазеть на него.

Мы репетируем акт третий, сцену пятую, ту, где Ромео и Джульетта просыпаются вместе после их собственной ночи нежной, (возможно) неуклюжей подростковой любви. Мы оба лежим на боку, Тайлер за моей спиной, и он прижимается ко мне бедрами чуть сильнее, чем нужно. Из-за этой близости в сочетании с его глазами Ромео я снова думаю о словах Маделайн. Не в хорошем смысле – мне просто неловко.

– Начинайте, когда готовы, – говорит нам Джоди из первого ряда сидений, выставленных в театральном классе.

Прежде чем я успеваю начать сцену, чувствую, как Тайлер заправляет прядь моих волос за ухо. А затем целует меня в висок. Я дергаюсь и чуть не разбиваю ему губу.

– Хорошо, Тайлер, – отзывается Джоди. – Мне это понравилось.

Я быстро проговариваю свои реплики, зная, что чем скорее закончу эту сцену, тем скорее смогу выбраться из этой кровати.

– Уж ты идешь? Еще не скоро день… То соловья, не жаворонка голос в твой боязливый слух вонзился звоном… Ночью всегда поет он на гранате…

Джоди меня перебивает:

– Джульетта убеждает Ромео вернуться в постель. А у тебя получается, будто она ждет не дождется, когда же он уйдет. – Она сжимает губы в полуулыбку, будто зная, как точна ее характеристика. Некоторые члены труппы хохочут в зале, и я замечаю, что Алисса раздраженно закатывает глаза.

– Ну, я… – начинаю я, пытаясь отыскать какую-нибудь интерпретацию, которая бы объяснила мой дискомфорт. – Мне бы хотелось сделать Джульетту более дерзкой. Знаете, осовременить ее. – Честное слово, будь я режиссером, такой подход мне бы понравился.

Джоди задумчиво кивает.

– Хорошо, но ты все равно должна сыграть эту сцену как следует, – говорит она. – Давайте сначала.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, отыскивая свою внутреннюю Джульетту. Когда я открываю их, Тайлер смотрит на меня сверху вниз дразняще-томным взглядом.

– Уходишь ты! – рявкаю я, зная, что сливаю эту сцену в трубу. Но я просто не могу выносить Тайлера. Выражение его лица меняется, и влюбленный Ромео исчезает из его черт. Он просто Тайлер, рассерженный на свою бывшую девушку.