Cемейные узы не в счет - Кира Витковская

– Ты так думаешь? – спросила Ксюша, с надеждой глядя на Марка. Тот кивнул.

– Конечно. Твой страх пройдет, и все у тебя будет хорошо. Веришь?

– Да, верю, – тихо ответила Ксю и прижалась лбом к его плечу. Марк обнял ее, погладил по волосам, а затем спросил:

– А на братьев твой страх не распространяется?

– В смысле?

– Ну, сейчас вот ты со мной, здесь, наедине… Не кажусь я тебе отвратительным и мерзким?

– Нет, тебя или там Лешку я не боюсь… Лешка мой брат, ему я верю, а ты… – Ксюше подумалось, что следовало не отделять Марка от Алексея и назвать братьями их обоих, и этим обосновать свое доверие к ним. Но сказанного не воротишь, поэтому Ксю стала продолжать свою мысль: – А ты мой брат… и ты Марк… я знаю, что ты ничего мне не сделаешь…

Странное выражение появилось на лице Марка. Он не то улыбнулся, не то нахмурился, сам не понимая чувства, охватившие его при этих Ксюшиных словах.

– Тебе надо поспать, Ксю, – сказал Марк, переводя разговор на другое. – До утра еще несколько часов, а тебе стоит отдохнуть.

– А ты? – спросила Ксюша.

– Я разберусь с камином и тоже прилягу. Спи.

Марк отошел к камину и, присев рядом с ним на корточки, принялся ворошить угли. В памяти еще жило прикосновение Ксюшиной щеки к ее плечу, ощущение маленькой руки в его руке, тепло прижавшегося к нему тела… Никогда не бывший насильником, Марк понимал страхи девушки. Не мог осознать лишь одного: что же привлекло Ксению к нему? От Марка не ускользнуло, что Ксю, хоть и назвала его братом несколько минут назад, все же отделила его от Лешки. Почему? Причиной тому девчоночья влюбленность, о которой Ксюша говорила летом? Тогда Марк едва повелся на нее, едва не вступил в связь с кузиной. А когда Ксю уехала, он рассчитывал, что это несерьезно и пройдет к следующему приезду девушки в Березино. И сейчас Ксюша, за все время, пока жила в Березино, ни разу не намекнула на старое. Марк с каждым днем убеждался, что больше не интересует ее и потому старался вести себя как брат, не больше.

А тут Ксю ни с того ни с сего призналась Лизе, что влюблена в мужчину, который старше ее на одиннадцать лет. Совпадение? Действительно какой-нибудь друг Алексея или Марка? Или, все-таки, сам Марк, которого Ксю не забыла? Скорее всего, все-таки, Марк, ведь Ксю говорила, что не верит парням. А ему верит. Значит…

Но что Ксю в нем нашла? С ее-то теперешним отношением к противоположному полу было бы логично, если бы она обходила Марка десятой дорогой и общалась бы с ним изредка, только для приличия, поскольку он – ее брат. О доверии каком-то и, тем более, о влюбленности даже речи быть не могло.

В чем же дело? Что такого увидела в нем Ксю? Вот вопрос. И еще вопрос – что из этого выйдет? Марку было легче держать себя в руках, думая, что Ксюшу он не интересует, поскольку принуждать к чему-то – не Марков стиль. Но бороться со своими мыслями и желаниями и знать, что объект этих желаний думает о том же и хочет того же… Это пытка, самое мучительное наказание. К тому же Марк не просто плотски желал Ксюшу. Эта девушка была единственной, которая вызывала в нем нежность и теплоту, единственной, которую Марк понимал и принимал так же естественно, как самого себя, единственной, с кем ему было хорошо и легко, как в компании лучшего друга. Она была ему другом, понимала его, и ей Марк верил.

Ксю уснула быстро, хотя, как ей казалось, совсем не хотела спать. А вот Марк долго вертелся на кровати в соседней комнате. Подушка была странно жесткой, плед – тяжелым, а голова невыносимо болела. Только промучившись полтора часа он наконец сумел закрыть глаза и забыться. Но даже во сне ему что-то мешало отдохнуть.

Проснулся Марк, когда было уже светло. Часы показывали половину десятого… “Черт, когда же мы в Березино будем?” – чертыхнулся Марк. Но подняться с постели оказалось делом нелегким, потому что все тело ужасно болело, и трудно было даже пошевелиться.

Когда он наконец вышел в большую комнату, был приятно удивлен. Вчерашнего беспорядка и в помине не было. Пустые бутылки, грязные тарелки, пакеты – все куда-то исчезло. Стянутые, скомканные покрывала были аккуратно расправлены. Вообще, комната стала уютнее. На столике стояла тарелка с фруктами, оставшимися с вечера, на другой тарелке были ломтики батона, намазанные маслом, рядом примостилась баночка с джемом.

В коридоре Ксюша вытирала тарелки, которые уже успела вымыть.

– А ты лихо освоилась! – заметил Марк. – Почему меня не разбудила?

– Для начала доброе утро, – поздоровалась Ксю. – А зачем мне было тебя будить? Ты устал, тебе надо было поспать. А я не маленькая, нашла, чем заняться… Отоспался?

– Признаться, не очень, – сказал Марк. – Неважно себя чувствую.

– Иди в комнату, – велела Ксю. – Жди там, я тоже сейчас приду, завтракать будем.

Марк даже сопротивляться не стал, просто покорно ушел в комнату. Ксюшу в роли хозяйки видеть ему приходилось, но сейчас это впечатлило его гораздо больше.

Скоро в комнату пришла и Ксю с двумя чашками в руках. В чашках был заваренный горячий кофе – как раз то, о чем сейчас мечтал Марк. После первого же глотка Марк почувствовал себя другим человеком.

– Какое блаженство! – с удовольствием вдыхая кофейный аромат, сказал он.

– Кофе по рецепту “Смерть врагам”! – прокомментировала Ксю. – Я вместо сахара глюкозу бросила и немного какао добавила.

– По мне, так даже если бы там яд был, я бы не отказался, – отозвался Марк. – Очень вкусно и очень бодрит.

– Как раз то, что тебе было нужно, потому что ты выглядел немного бледно. Представляю, что бы дома сказали, если бы увидели тебя в таком состоянии!

Марк засмеялся и взял с тарелки бутерброд.

– Там еще банки с консервами какими-то есть, – сказала Ксю. – Я уже влезать не стала, подумала, что для легкого завтрака и этого хватит. Но можно открыть…

– Давай их до следующего раза оставим? – предложил Марк.

– А ты меня сюда еще раз привезешь?

– И не раз, если захочешь…

– Конечно! Я вообще люблю проводить время за городом. У дяди Славы, ну, у маминого мужа, дача недалеко от Барановичей – я все время забываю, как называется поселок… Так мы все несколько раз там были – весной, летом и осенью. Там так здорово, столько мест красивых… – оживленно сказала Ксюша и, вдруг вспомнив о намечавшемся и сорванном ей романе Дины и Марка, покаянно спросила: – Ты не сердишься, что я тебе и Дине тогда мешала?

– Ну, не очень-то ты нам тогда помешала, – ответила Марк. – И потом, хоть Дина и красавица, но… она не в моем вкусе.