Стрекоза в янтаре. Книга 1. Разделенные веками - Диана Гэблдон

Визит месье Форе был первым в ряду необычных происшествий.

— К вам какой-то итальянец, — доложил Магнус. — Но он не желает назвать свое имя. — Дворецкий явно с трудом сдерживал гнев. Я тотчас же догадалась, что если посетитель отказался назвать свое имя, то наверняка произнес немало резких слов в адрес дворецкого. Подобная манера поведения, да еще в сочетании со словом «итальянец», не оставляла сомнений в том, кто этот визитер, поэтому я не очень удивилась, когда, спустившись вниз, увидела Карла Стюарта, стоящего у окна.

Он резко повернулся при моем появлении и страшно удивился, обнаружив именно меня. Несколько секунд он стоял разинув рот, затем спохватился и отвесил мне короткий, быстрый поклон.

— Милорда Брох Туараха нет дома? — поинтересовался он, недовольно хмурясь.

— Совершенно верно, его нет. Не хотите ли выпить чего-нибудь, ваше высочество?

Он осмотрел богато обставленную гостиную с интересом, но отказался. Насколько мне было известно, прежде ему довелось побывать в этом доме лишь однажды, когда он вынужден был по крышам удирать из дома своей любовницы Луизы. И Джейми и Карл прекрасно отдавали себе отчет в неуместности приглашения младшего претендента на обеды в наш дом; коль скоро Людовик официально не признал Карла таковым, французская знать относилась к нему весьма пренебрежительно.

— Нет, благодарю вас, мадам Фрэзер. У меня много дел. Мой слуга ждет меня на улице. Да и живу я далеко. Я хотел только попросить моего друга Джейми об одной небольшой услуге.

— Я уверена, что мой муж был бы счастлив оказаться вам полезным, если это в его силах… — проникновенным тоном сказала я, судорожно соображая, в чем могла заключаться эта просьба. Скорее всего ему нужны были деньги. В последнее время, среди писем, которые Фергюсу удалось заполучить, было немало повторных напоминаний от портных, сапожников и прочих кредиторов.

Карл любезно улыбнулся:

— Не могу выразить, мадам, как высоко я ценю преданность вашего мужа. Возможность общения с ним скрашивает мое тоскливое одиночество.

— О, — только и могла произнести я.

— Моя просьба отнюдь не обременительна, — заверил он меня и продолжал: — Дело в том, что я вложил небольшой капитал в партию разлитого в бутылки портвейна.

— Вот как! — воскликнула я. — Это очень интересно. — Муртаг только сегодня утром уехал в Лиссабон с соком крапивы и корнем марены в сумке.

— Это не столь уж значительное предприятие. И я бы желал, чтобы мой друг Джеймс проследил за размещением груза, когда он прибудет. Вы же понимаете, — тут он расправил плечи и слегка вздернул нос, — не годится, чтобы человек в моем положении занимался торговлей.

— Понимаю, ваше высочество, — сказала я, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Интересно, делился ли он своими мыслями на этот счет со своим деловым партнером Сент-Жерменом, который, вне всякого сомнения, считал молодого претендента на шотландский трон человеком менее достойным, нежели любой из французской знати, которая вся поголовно занималась торговлей. — Ваше высочество один занимается этим делом? — с невинным видом поинтересовалась я.

Он слегка помрачнел:

— Нет, у меня есть партнер, но он француз. А я хотел бы иметь доверенным лицом соотечественника. Кроме того, я слышал, что мой дорогой Джеймс к тому же самый предприимчивый и удачливый купец. Возможно, он сумеет приумножить, благодаря умению, сумму моего капиталовложения.

«Кто же мог ему сказать такое о Джейми?» — подумала я. Ведь по моим сведениям, в Париже не было другого торговца вином, к которому Сент-Жермен питал бы такую же неприязнь, как к Джейми. Тем не менее, если осуществится наш замысел, это не будет иметь никакого значения. А если нет, возможно, Сент-Жермен решит все наши проблемы, изгнав Карла Стюарта, как только обнаружит, что тот вверил доставку половины исключительного гостосского портвейна его самому ненавистному конкуренту.

— Я уверена, что мой муж сделает все, что в его силах, чтобы предприятие, в которое вы вложили капитал, было выгодно всем, — заявила я совершенно искренне.

Его высочество любезно поблагодарил меня, как и подобает наследному принцу поступать со своими преданными подданными. Он поклонился, церемонно поцеловал мне руку и удалился. Магнус, на которого королевский визит не произвел никакого впечатления, закрыл за ним дверь.

В тот вечер, когда вернулся Джейми, я уже спала и только утром за завтраком рассказала ему о визите Карла и его просьбе.

Подкрепившись порцией лосося, Джейми перешел к французскому завтраку, состоящему из булочек с маслом и горячего шоколада. Прихлебывая горячий напиток, он усмехался, представляя себе реакцию графа Сент-Жермена.

— Любопытно, осмелится ли уязвленный граф объявить наследного принца несостоятельным должником? Если нет, надеюсь, когда Сент-Жермен узнает обо всем, рядом с его высочеством будет Шеридан или Болхейлди.

Дальнейшие наши рассуждения были внезапно прерваны громкими голосами в прихожей. Через минуту в дверях появился Магнус с письмом на серебряном подносе.

— Простите, милорд, — сказал он, кланяясь. — Посыльный, который принес это письмо, очень просил, чтобы вы ознакомились с ним как можно скорее.

Брови Джейми удивленно поползли вверх, как только он вскрыл письмо и начал читать.

— Черт побери! — раздраженно воскликнул он.

— В чем дело? Неужели послание от Муртага?

Джейми покачал головой:

— Нет, это от десятника из пакгауза.

— Какие-нибудь неприятности в доках?

На лице у Джейми появилось смешанное выражение раздражения и веселья.