Моя прекрасная цветочница - Катрина Кадмор

– Вы не правы. Мне нужно очень многое вам сказать.

Грейс побледнела, услышав его серьезный тон. Она уже сожалела, что не держала рот на замке.

– Вы талантливый и преданный делу флорист и хороший человек, потому что вы хотите, чтобы у вашей лучшей подружки была невероятная свадьба. Что с того, что вы не поступили в университет? Вы заботились о своей семье. И поверьте, богатые родители не дают человеку никаких преимуществ на будущее. – Он наклонился к ней, пожирая ее взглядом. – Почему вы считаете себя жалкой? Почему решили, что гостям не понравится результат вашего труда?

Его голос был тихим и спокойным. Грейс почувствовала себя еще беспомощнее. Она привыкла к спорам и угрозам. Она не была готова к его пониманию.

Пожав плечами, она произнесла:

– Вероятно, на меня повлияло общение с отцом.

– Что это означает?

Она стиснула зубы:

– Мой отец никому не доверял, даже мне. На работе и дома он ставил под сомнение все, что я делала. Каждое принятое мной решение. Когда я была моложе, то пыталась ему противостоять. Но все заканчивалось тем, что он по ночам будил Мэтта и Лиззи и заставлял нас прибираться в доме.

Андреас оторвал листики от пучка трав. В воздухе разлился сладкий аромат розмарина.

– Вам некуда было идти? – осторожно спросил он. – Почему вы с ним жили?

Она вздрогнула от гнева и обиды:

– По-вашему, я бы осталась с ним, если бы у меня был выбор? Мне было семнадцать лет, Андреас. У меня не было денег. Даже когда я стала работать, моих денег не хватило бы, чтобы содержать себя, Мэтта и Лиззи. Я работала у отца только потому, что он хорошо мне платил. Для него это был способ меня контролировать, но я надеялась, что накоплю достаточно денег, чтобы от него переехать. Однако арендная плата постоянно поднималась. У нас есть тетя, она живет в Ньюкасле, на севере Англии, но у нее своя семья. Мэтт и Лиззи любили школу и своих друзей, поэтому я не могла перевезти их в другое место.

Андреас склонился над столом и осторожно коснулся рук Грейс. Когда она вздрогнула, он сжал ее ладони, чтобы она их не высвободила.

– Я вас не виню. Поймите, вы не неадекватная.

Она слабо улыбнулась и попробовала отдернуть руки, но Андреас усилил хватку, рассматривая ее:

– Скажите, что вы не неадекватная.

– Андреас, пожалуйста.

– Я жду.

Отчаянно тряхнув головой, Грейс произнесла:

– Хорошо, я скажу это. – Она откашлялась, у нее сдавило грудь от противоречивых эмоций. – Я не неадекватная.

Андреас удовлетворенно кивнул. Его темно-зеленые глаза с золотистыми искорками пристально смотрели на нее, у нее екнуло сердце.

– Должен ли я сказать вам, какая вы? Вы очень милая, преданная и красивая женщина с блестящим будущим.

От смущения она густо покраснела и тихо ответила:

– Я надеюсь на это.

– И вам не нужен мужчина или романтика, чтобы почувствовать себя полноценной.

Андреас ошибается. Ей нужна любовь и романтика. Только они избавят ее от тоскливого одиночества. Но она не могла объяснить это человеку, который не верит в любовь.

– Возможно. Но даже вы должны признать, что любовь и романтика делают жизнь интереснее.

Он бросил на нее предупреждающий взгляд:

– Осторожнее с желаниями.

Следующие полчаса они работали в тишине. Грейс пыталась сохранять внешнее спокойствие, хотя в ее душе кипели страсти.

В конце концов Андреас отложил инструменты и тяжело вздохнул.

– Я больше не могу слушать урчание у вас в животе, – сказал он. – Я принесу вам поесть. – Он взял пиджак и прибавил: – А потом я подготовлю речь шафера.

У Грейс дрожали руки. Он прав. Ей нужно поесть. И она должна собраться с мыслями. Им с Андреасом нужно держаться подальше друг от друга. Этот человек управляет многонациональной корпорацией, и у него нет времени, чтобы выслушивать ее откровения.

И все же ей было приятно, что он не смотрел на нее с сомнением или скукой, пока она рассказывала ему о своей семье и сложных отношениях с отцом.

Андреас просматривал последние расчеты бюджета для развития бизнеса на Каймановых островах. Задержка с проектированием обходилась ему слишком дорого. Он должен пригласить лучших специалистов, чтобы решить проблемные вопросы. Сегодня вечером состоится запланированная телефонная конференция. Она не закончится, пока Андреас не поймет, что проблемы улажены.

Ему следовало бы сосредоточиться на делах, но подготовка к этой проклятой свадьбе постоянно его отвлекала. Последние несколько часов ему не давала сосредоточиться свадебный организатор, которая, стоя прямо под его окном, спорила со своей командой по поводу расположения столов для приема. Потом появилась Грейс и принялась громко пререкаться с организатором из-за того, где располагать цветочные композиции.

Грейс. Он должен перестать думать о ней. Почему она так его привлекает? Совсем недавно, когда она рассказывала ему о себе, он хотел ее обнять. Он сходит с ума.

Андреас оперся локтями о стол, закрыл глаза и помассировал виски, затем тихо застонал, вспоминая вчерашний вечер, легкий цветочный аромат тела Грейс, ее мягкую кожу…

– Вы медитируете или спите?

Он вздрогнул и выругался.

Грейс хихикнула.

Она приняла душ и уложила влажные волосы в свободный пучок. На ней было джинсовое платье с короткими рукавами, длиной выше колен, с симпатичными кнопками по всей длине.

Он откинулся на спинку стула:

– Ни то ни другое. Я проклинал того, кто решил, что шафер должен произносить речь на свадьбе.

– Вы уже придумали, что сказать?

Андреас хмыкнул, хотя от волнения у него скручивало живот, и указал на документы на столе.

– С этим мне нужно разобраться в первую очередь. – Он не упомянул о том, что за прошедшие несколько недель многократно пытался написать речь.

– До свадьбы осталось два дня.

– Если я не успею ее написать, я буду импровизировать.

– Вам нельзя импровизировать! С вашими взглядами на любовь и брак вы можете ляпнуть какую-нибудь глупость. – Грейс покачала головой и всплеснула руками. – Например, вместо поздравлений выразите соболезнования. Речь шафера очень важна.

– Я проводил тысячи конференций по всему миру на разных языках. По-моему, я справлюсь с речью шафера.

– Вы уже были шафером?

– Несколько раз.

Грейс внимательно посмотрела на него:

– Это было до вашего развода?

– Какая разница?

– Ну, полагаю, теперь ваши взгляды резко изменились.