Никак не меньше - Анна Тодд

Выглядываю из‑за рекламы и вижу Нору, которая направляется в мою сторону. Темные волосы отбрасывают тень на лицо. С парковки льется флюоресцирующий свет, придавая ей истинно злодейский вид. Обтягивающие черные джинсы, порванные на колене, черный лифчик под сетчатой майкой. А пекарям вообще разрешается носить джинсы с дырками во время готовки? И почему я об этом сейчас думаю?

Я замер, точно жертва. Должен признаться, ненавижу я здешнее метро. Указатели путаные, приходится вечно тесниться, как сельдям в бочке. Терпеть не могу этот подземный плен, но когда выезжаем наружу, меня и вовсе укачивает.

И как мне вернуться домой, если я путаюсь в чертовых схемах?

Где он находится, этот богом забытый Скарсдейл?

Нора остановилась и ждет, когда я вылезу из‑за своего укрытия.

– Ты и вправду решил, что я тебя не замечаю? Ты плетешься за мной от самого ресторана. – Вскинув бровь, она воззрилась на меня.

Я бы не удивился, если бы за спиной у нее оказалась плетка или меч, с таким боевым видом она обозревала окрестности. Это уже отнюдь не очаровательная скромница. Кто знает, на что она способна посреди ночи. Сплошные загадки. Я будто бы угодил в кино. Нора сверкает на меня своими черными глазами, которые в обычной обстановке каре‑зеленые.

Рядом со мной она замирает и вытаскивает из заднего кармана – что бы вы думали! – никакой не меч, а весьма прозаичный сотовый. Смотрит на экран и сует телефон обратно.

– Я два раза ходила на курсы самообороны и заметила тебя еще на повороте на Ностранд. Ждала, пока ты со мной поравняешься. – Она умолкает, полные губы кривятся в улыбке. – Но ты так и не подошел, а просто брел следом. Так что ты хочешь?

Она легонько касается моей руки.

Тут что‑то одно из двух: или она считает меня дураком, или сама чуток сбрендила.

Потирая шею, я раздумываю, как бы себя обелить.

– Ну, – нервозно откашливаюсь. – Э‑э, я хотел поговорить с тобой после смены.

– Так почему не окликнул? Зачем шел следом?

– Сам не знаю.

Улыбается.

– Да знаешь все ты прекрасно, просто боишься признаться. Скажи, почему ты за мной увязался. У меня нюх на вранье. – Глядит мне прямо в глаза. – Ну, давай я еще раз спрошу. Почему ты полтора часа за мной плелся от самого Бруклина в Скарсдейл?

Особенно не задумываясь, я вдруг выпаливаю:

– Я хотел с тобой раньше поговорить, когда был у тебя на работе… А ты ведь знала, что я пришел, но даже не вышла хотя бы поздороваться. Не приходишь, не звонишь. Уже неделю.

– У меня нет твоего телефона.

Она нервно облизнула губы, и мне вспомнилось, какая она на вкус. Ее ладони на моих плечах, ее язык нежно касается моего… Хорошо, что она не умеет читать мысли.

– Ты послала мне эсэмэс в тот день, когда мы ходили гулять.

– Ах да, я забыла.

Размышляет. Уверенным жестом заправляет за ухо прядь волос.

– Ясно. Так о чем ты хотел говорить? – Нора стоит, облокотившись о стену, и подпирает ее ногой. Устраивается поудобнее, прежде чем вызвать меня на прямой разговор. Жутковато.

О чем я хотел говорить? Хотел проведать ее? Скучал? Эта женщина распознает любую ложь, если верить ее словам.

Невнятное «я соскучился» сорвалось с языка. Ее хребет сам собой сровнялся со стеной.

– Где мы? – спрашиваю в наступившем молчании.

Прежде чем ответить, Нора напрягается и смотрит куда‑то мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу: к нам подходит какой‑то чувила в костюме.

– Мисс Кроуфорд, – обращается он к ней. Просто громила. Великан и тяжеловес.

Ну, может, и не гигант, но на фоне Норы кажется горой.

– Чейз, – приветствует она его с улыбкой. Странная такая улыбочка. Деланая. – Я сейчас подойду. Надо попрощаться с товарищем. Он помог мне доехать из Бруклина. Очень отзывчивый, очень. – Ее глаза метнулись от громилы ко мне.

Все происходящее для меня – полная тайна.

Сделав мне ручкой, Нора следует за гигантом. Как видно, он и есть тот самый водитель, о котором она говорила по телефону.

– И все? Я проделал такой путь, а мы так и не поговорим? – Вскинув руки, я беспомощно смотрю Норе вслед. Она даже не обернулась.

– Я это очень ценю! – кричит.

Когда она скрылась за углом, я застонал от досады.

Какого черта было сюда тащиться? Скоро полночь. А мне еще ехать до Бруклина. Надо было за ней пойти, а не стоять здесь как пень, пока она удаляется со своим дружком‑телохранителем.

И что это за мордоворот? Зачем эти переодевания? Еще и волосы распустила.

Какой‑то левый любовник?

Она – стриптизерша?

Сектантка?

У нее расщепление личности?

Да кто ж ее разберет.

В свой район я добрался лишь через пару часов. Входная дверь заперта. Ключи я отдал Хардину, когда тот поехал один на квартиру. Надеюсь, он мне отопрет. Сначала я тихонечко стучусь, потом начинаю бить, колотить, и наконец Хардин показывается в дверях. Весь спросонья и без рубашки.