Практическая романтика - Оксана Алексеева

— Я Вера, а это моя двоюродная сестра — Ульяна!

Не представляю, какие эмоции она переживала в этот момент, наконец-то вступив в свой первый диалог с парнем ее мечты. Герман ей шикарно улыбнулся и подмигнул.

— Постараюсь запомнить, но не обещаю, слишком много новеньких, а у меня память уже под коньячком. На всякий случай буду звать вас рыженькая и… — он глянул на меня, — рыжая. Простите, еще куча народу ждет моего явления в их бессмысленных жизнях!

И он улетел вперед к очередной компании, которая сразу разразилась приветственными криками. Верочка смотрела ему в спину обалдевшей от счастья креветкой, а я соображала, почему это я рыжая. Шатенка я. Ну, может, на ярком солнце с легкой рыжиной, но в такое время суток об этом никто не должен догадаться. Вот Верочка, действительно, похожа на рыженькую куколку, тут Герман прав.

Было очень заметно именно его перемещение посреди толпы — и не только по белой рубашке, бросающейся в глаза издали. Все-таки Герман Керн обладает сумасшедшей харизмой: дело далеко не только в яркой внешности, он будто самый шумный, самый приветливый и знакомый всем. Последнему удивляться не приходилось — здесь явно собрались молодые люди примерно его окружения, потому он был хотя бы заочно известен всем. Но вряд ли он в этом кругу проявлял свои худшие качества и над кем-то открыто издевался, потому и отношение к нему перевешивалось к позитивному. А такие люди, как Герман, обязательно вызывают какое-то отношение: их или обожают, или ненавидят, но никто не относится к ним равнодушно. Как топ-звезда на эстраде, делящая всех без исключения на своих фанатов и хейтеров.

Я глянула на Верочку, чтобы оценить ее состояние, и подскочила на месте — сестры рядом уже не было. Ей хватило ума не тащить меня с собой в гущу веселья. Видать, догадалась, что я и есть ее главное препятствие к веселью. Минут через десять я увидела ее вдали уже с каким-то стаканчиком в руках. Итак, квест пройден: пятьдесят процентов из нас обнаружили-таки бухлишко, а остальные пятьдесят процентов мысленно ужасались и предугадывали последствия. А то, что здесь никого особенно последствия не беспокоят, можно было уже догадаться — на каком-то узком возвышении, импровизированной сцене, очень откровенно вытанцовывали полуголые близняшки Анжела и Ангелина. Брюнетки профессионально извивались и бесстыдно касались друг друга, будто вот-вот перейдут к более откровенным ласкам. Да уж, их представления в коридорах института, оказывается, можно было назвать детским лепетом по сравнению с тем, что они могут устроить. Вокруг стояла целая толпа парней, которые, как зомби, синхронно покачивались в такт движениям девушек.

Наконец-то я увидела и Юру Раевского. Приветливо махнула ему рукой и отважилась направиться навстречу, все-таки он здесь был единственным из знакомых, не вызывающим иррациональный страх. Рядом с ним стояли, пританцовывая, Кристина и Миша — невысокий шатен, которого я тоже знала из института и того злополучного троллейбуса. Кеша стоял не пританцовывая, а… торча, — именно таким словом можно охарактеризовать его замершее в пространстве положение и пустой взгляд.

— Привет, Ульяна, — Юра подался ближе ко мне. — Ты знакома с Мишелем? Мишель, это Ульяна. С Кристиной и Кешей ты уже виделась.

Мишель окинул меня внимательным взглядом, ненадолго задержался на лице. В этот момент я была точно уверена, что он меня узнал, но через пару секунд он улыбнулся и просто сказал:

— Привет, — и тут же повернулся к зашумевшей неподалеку компании, потеряв ко мне интерес. А потом и вовсе рванул туда — кажется, к Герману.

Я рассчитывала промяться рядом с Юрой пару часов, перекидываясь пустыми фразами, и потом попытаться утащить сестру в комнату под предлогом раннего подъема. Но не тут-то было. Даже просто постоять не удалось. На таких вечеринках мне бывать не приходилось. В принципе, все вечеринки из моего прошлого в сравнении с этой можно было назвать недвижимым лежанием на диване. Вокруг все бурлило и постоянно перемещалось, никакой системы в этом хаосе обнаружить не удавалось. То Юру подхватило волной справа и утащило в центр, то меня окружили какие-то парни и наперебой начали о чем-то спрашивать — так бойко и быстро, да еще и музыка их заглушала, что мне даже отвечать нужды не было. В итоге они решили, что мне не хватает подзаправки, снабдили меня стаканчиком с вином, плеснули туда сверху водки, и только после этого оставили в покое — вернее, их подхватила волна справа и унесла от меня налево.

Пить я не собиралась, но теперь со стаканчиком в руках гармонично вписалась в обстановку. Снова отыскала Юру и вновь попыталась пристроиться поближе к нему, но вдруг Кеша зашевелился и шагнул мне наперерез, оповещая необычно звонким голосом:

— Делу время, потехе — два!

Схватил стаканчик, поставил прямо на песок, зацепил другую руку и потащил танцевать! Я поддалась только от того, что ничего подобного не ожидала. Кеша был сильно ниже меня, но двигался так хорошо, что я через пару тактов поймала ритм и тоже закружилась, повинуясь ему, который то отталкивал на расстояние вытянутой руки, то снова притягивал к себе крутым виражом. Я сама от себя не ожидала таких умений!

— Ничего себе! — восхитилась я. — Ты занимаешься танцами?

— С шести лет в профессиональных студиях, — ответил он, но совсем без гордости. — Давно бросил, но оказалось, что такой навык не пропадает. Только родителям моим не говори.

— О чем? — не поняла я.

— Ни о чем, — он вдруг остановился и отпустил меня. — Вообще никому ничего не говори.

И он снова замер, уставившись в точку перед собой. Кажется, я стала свидетелем какого-то интересного факта, но осознать его до конца не могла, потому и не стала пытаться. Снова взяла в руки свое прикрытие в виде стаканчика и осмотрелась. Юру тащила танцевать какая-то незнакомая девушка, а ко мне подлетела заметно повеселевшая Кристина — тут, должно быть, какое-то магическое вино, раз даже у этой непроницаемой блондинки взгляд потеплел, как и голос:

— Мы, наверное, неправильно начали, — заорала она во все горло, чтобы я могла расслышать. — В общем, я Кристина. И если ты друг Юры, а мы с Юрой друзья с детского сада… в общем… Забыли?

— Забыли, — отозвалась я не так громко, но очень ошарашенно.

— Весело тут, правда? — продолжила она. — Ты времени не теряй, здесь далеко не всегда будет так весело. Это пока Марка Александровича поблизости нет. Знал бы он, как мы отрываемся, то… — она не закончила, вдруг подавшись вперед, на очередной смене музыки. И завизжала: — О! Моя любимая песня! — она все-таки оглянулась перед тем, как рвануть в толпу танцующих, и крикнула: — Ты только на месте не стой, веселись! Здесь всё могут простить, но только не отсутствие веселья. Тухлым имеет право быть только Кеша — но ему прощается, он и так молодец, уже второй год в завязке, а это сложно!

И от этой короткой сцены внутри немного потеплело. Кристина показала, что я здесь не лишняя, а это оказалось важным. Приказано веселиться? Буду делать вид, что веселюсь! А пока изображаешь веселье, внутри тоже будто что-то оживает и подстраивается под эту роль. Теперь стало еще проще растворяться в царящем вокруг расколбасе. Шумиха, кажется, только набирала обороты, я и не замечала, сколько времени прошло. Вокруг уже разгорались костры, что добавило празднику полной фееричности. Я танцевала со всеми, улыбалась в ответ на улыбки и делала вид, что пью из своего бездонного стаканчика.