Темный соперник - Бренда Джойс

Ройс не знал, куда Эйлиос отправилась вместе с рыцарями Блэквуда. Впрочем, это не его дело. Он поспешил напомнить себе, что его ее поступки не касаются и не будут касаться впредь. Эйдан остался в замке, и он знает почему. И все-таки зря Эйдан ее отпустил, этого делать не следовало.

Внезапно его посетило желание вырваться из темницы, найти ее, защитить. Впрочем, столь же внезапно желание это исчезло.

Сейчас ее защитник Эйдан. Но тогда Эйдану ничто не помешает затащить ее к себе в постель.

От этой мысли ему сделалось дурно. Он всю ночь неистовствовал, злясь на Эйлиос за измену, на себя самого за глупость и на богов за их капризный нрав. Обуреваемый гневом, он выломал из стены добрый десяток валунов и в ярости разбил их на множество обломков, не в силах выбросить из памяти ее улыбку, ее смех, излучаемый ею радостный свет, озарявший ее лицо и глаза.

Неужели она предала его?

Он же признался, что она небезразлична ему!

Круглая комната был разгромлена, пол усеян обломками каменной кладки, густо засыпан пылью. Сам обитатель жилища был терзаем адскими душевными муками.

Он мысленно увидел, как Эйлиос исцеляет мальчика, которого они вытащили из-под груды камней, как избавляет от боли старого Коиннеаха, как лежит под ним, Ройсом, и стонет от удовольствия, задыхаясь от страсти.

Затем он представил ее в постели Эйдана, увидел, как они вдвоем корчатся в муках сладостного блаженства. Не обращая внимания на боль в окровавленных руках, Ройс, взревев от ярости, вырвал из стены еще один каменный блок. Он убьет этого мерзавца Эйдана, если тот осмелится затащить ее к себе в постель!

Ройс прислонился к разрушенной стене и услышал собственный стон. Впрочем, нет, из горла рвался даже не стон, а безудержное рыдание. А ведь он с детства, лет с четырех-пяти не проронил больше не слезинки. Однако сейчас его грудь разрывалась от невыносимой боли, какой он не испытывал ни разу в жизни. Ему еще никогда не было так плохо. Что же с ним творится?

Это она довела его до такого состояния, когда он оплакивает потерю женщины. Ройс вздрогнул. Он Магистр и потому обязан до конца дней своих выполнять священную клятву и следовать положениям Кодекса. У него перед ней долг, как у любого Магистра. Он обязан ее защищать. Нужно забыть о любви и выбросить из головы все посторонние мысли.

Но как забыть ее смех, ее радость, ее красоту и доброе сердце?

Ройс опустился на пол и, сев посреди камней, потер лицо и глаза. Он должен мыслить не как влюбленный глупец, а как воин. Ведь любовь к ней ставит под угрозу его священную клятву. Разлад между разумом и чувством – верный знак того, какую опасность представляет для него эта женщина. Вроде бы с этим трудно поспорить, однако сердцем Ройс понимал: нет, это не так. Может, он всетаки зря не прислушался к ее словам?

Она предала его.

Он никогда не простит ее вероломства и никогда не будет ей верить.

Душевная боль не ослабевала, продолжая давить неподъемным грузом. Но хуже всего то, что с исчезновением Эйлиос исчезло и осветившее его суровую жизнь солнце. Судя по всему, оно больше никогда не воссияет. Следующие шесть сотен лет он проведет в густом тумане, черных облаках и полном одиночестве.

Она была всем тем лучшим, что существует в мире.

Эйлиос простила бы его, будь она на его месте.

Эта простая мысль потрясла его до глубины души. Обуреваемый сомнениями, Ройс бросился к разломанному окну и выглянул наружу, однако Эйлиос уже исчезла, не оставив после себя и следа. Им тотчас завладели смешанные чувства, облегчение и одновременно – что греха таить! – разочарование. Может, все-таки стоит спуститься вниз и спросить у Эйдана, куда она отправилась и зачем. Действительно, что мешает ему это сделать?

Однако Ройс подавил в себе это желание. Лучше сделать вид, будто он не знает, что Эйлиос покинула Блэквуд-Холл. Это не его дело.