После - долго и счастливо - Анна Тодд

– Нет у нас никаких годовщин, ты просто сумасшедший. – Я невольно стараюсь заглянуть ему за спину, но смущаюсь, когда он ловит мой взгляд и поворачивается сам.

– Нет, есть, – возражает он. – На спине только твоя, – коротко поясняет он, а я таращусь на мышцы плеч и спины, которые появились совсем недавно.

– Я рада, – тихо признаюсь я. Во рту у меня пересохло.

Его глаза загораются весельем.

– Ну а ты? Неужели до сих пор не решилась хотя бы на одну татуировку?

– Нет. – Я шлепаю его, а он отступает, упираясь в стойку, и тянется ко мне.

– Ничего, что я так к тебе прикасаюсь?

– Ничего, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.

Он начинает водить пальцами по вырезу моей майки.

– А так?

Я киваю.

Мое сердце так громко стучит в груди, что, наверное, это слышно даже ему. Я чувствую себя такой бодрой, такой живой и изголодавшейся по его прикосновениям. Столько времени прошло, и вот он здесь, передо мной, говорит и делает то, что я так люблю. Но в этот раз он ведет себя осторожнее и терпеливее.

– Мне так не хватало тебя, Тесса.

Его губы почти вплотную приблизились к моим. Пальцами он чертит круги на моих голых плечах. Я словно опьянела, в голове туман.

Когда он прижимается ко мне губами, я полностью в его власти. Я переношусь туда, где есть только Хардин: прикосновения его пальцев к моей коже, его ласки, его нежные покусывания уголков моих губ и мои тихие стоны, когда я расстегиваю его джинсы.

– Ты опять хочешь воспользоваться мной ради секса? – улыбается он и напористо накрывает мой язык своим, чтобы я не могла ответить. – Шучу, – бормочет он и наваливается на меня всем весом. Я обвиваю его руками за шею и ворошу его волосы.

– Если бы я не был джентльменом, я бы трахнул тебя прямо здесь, на кухне. – Он накрывает ладонями мою грудь и подцепляет пальцами бретельки лифчика и майки. – Я бы усадил тебя на стойку, стянул с тебя эти жуткие брюки, раздвинул твои бедра и взял бы тебя прямо здесь.

– Ты говорил, что никакой ты не джентльмен, – напоминаю я ему, едва дыша.

– Я передумал. Теперь я наполовину джентльмен, – дразнит он.

Я так завелась, что боюсь вспыхнуть и поджечь кухню. Я опускаю руку на его промежность и закатываю глаза.

– Черт, Тесс.

– Наполовину? Что это значит? – постанываю я, когда его пальцы легко проникают за пояс моих брюк.

– Это значит, что как бы я ни хотел тебя, как бы сильно ни желал трахнуть тебя на этой стойке, как бы ни мечтал о том, чтобы ты выкрикивала мое имя, и весь квартал знал о том, кто заставляет тебя кончить, – он посасывает мою кожу, поднимаясь вверх по шее, – ничего этого не будет, пока мы не поженимся.

Мои руки застывают: одна на его трусах, другая на спине.

– Что? – хриплю я.

– Что слышала. Мы не будем трахаться, пока не поженимся.

– Да брось, ты ведь не серьезно?

«Пожалуйста, только не это. Мы столько месяцев даже не разговаривали. Он, должно быть, шутит. Ведь так?»

– Я даже не думаю шутить. Никаких шуток. – Его глаза горят весельем, а я чуть не топаю ногами по кафельному полу.

– Но мы же не… Мы даже не… – Я собираю свои волосы в кулак и пытаюсь переварить то, что он сказал.

– Ты ведь не думала, что я просто так сдамся?

Он наклоняется и прижимается губами к моей горящей щеке.

– Разве ты меня не знаешь?

Он улыбается, а мне хочется ударить его и поцеловать одновременно.

– Но ты уже сдался.

– Нет, я просто держался от тебя подальше, как ты меня и заставила. Я верю, что в конце концов твоя любовь ко мне поможет тебе обрести равновесие. – Он вскидывает бровь и дарит мне ту самую улыбку и те дьявольские ямочки на щеках. – Однако тебе требуется просто до хрена времени.

«Какого черта?»

– Но… – Я в прямом смысле слова лишилась дара речи.

– Только не причиняй себе боли. – Он смеется и накрывает ладонями мои щеки. – Будешь опять спать со мной на диване? Или это для тебя слишком большое искушение?

Я закатываю глаза и иду следом за ним в гостиную, пытаясь понять, зачем ему все это, да и мне тоже. Нам нужно о стольком поговорить, столько вопросов и ответов обсудить.

Но пока что я собираюсь уснуть на диване рядом с Хардином и притвориться, что хотя бы сейчас все у меня прекрасно.