Наследники замка Лейк-Касл - Лили Крис

Наступил год 1259 от Рождества Христова. Генриху исполнилось шестнадцать лет, и он почувствовал себя совсем взрослым. Большой мир звал его, и он убедил отца отпустить его в дорогу, напомнив о том, что его дед Брэд Лорэл отбыл на войну в пятнадцать. А ведь он не воевать едет, он просто хочет примкнуть ко двору наследника престола принца Эдуарда и, проявив себя наилучшим образом, получить рыцарский пояс и, возможно, земли. Если для этого придется жениться на богатой наследнице, он сделает это без колебаний. Он был уверен, что очень легко справится с этим, поскольку сердечные волнения еще не беспокоили его, любовь была неведома, а телесная близость казалась приятным делом независимо от объекта отношений.

Пришло время отъезда, и отряд Белого Волка распался. С Генрихом отправлялись в путь только пять человек, те, кто готов был покинуть вместе с ним родной замок без надежды вернуться домой. Дорога уводила их в дальние края навсегда. И среди них самым надежным был Джеф Льюис, внучатый племянник оставленного на монастырском кладбище во Франции Майкла Льюиса.

Прощание с родным замком и близкими людьми, с которыми Генрих, как стало ясно только сейчас, был связан намного сильнее, чем думал он сам, оказалось тягостным. Юноша понимал, что на многие годы, если не навсегда, расстается с отцом, матерью, Ричардом и Жюльетт, и это было больно. Но он также знал, что другого пути нет, и решение было принято.

Ранним утром ясного весеннего дня в самом конце мая отряд покидал родной Лейк-Касл. Генрих вдруг почувствовал, как оборвалась какая-то ниточка в душе, и это было очень болезненно. Казалось, рана кровоточит и теперь долго не заживет. На лицах своих воинов он читал похожие чувства. Но они мужчины, не мальчики, и их путь определен.

На холме, перед поворотом дороги, Генрих остановил коня и обернулся. Он окинул взглядом мощный замок у скалы над озером, освещенный нежными солнечными лучами, и запечатлел в душе это сказочное зрелище, которое теперь будет видеться ему только в снах.

Дорога оказалась нелегкой и довольно долгой. В Лондоне, куда лежал их путь, принца Эдуарда, однако, не было. Здесь всем заправлял сам король Генрих. Но он, как узнали северяне, не мог найти общего языка не только со своими баронами, которые постоянно бунтовали против него, но и с собственным сыном.

Король Генрих, как хорошо было известно всем, отличался удивительной жадностью к деньгам и власти. Своему подросшему наследнику он выделил собственные владения, но при этом доход с них забирал в королевскую казну. Гасконь же, тоже владение принца, уже несколько лет успешно обирал Симон де Монфор, граф Лестер. А Эдуарду между тем исполнилось уже двадцать. Он хотел иметь собственные средства и содержать свой двор. Однако сейчас у него только и было, что жалкие пятнадцать тысяч марок, ежегодные выплаты по брачному контракту с Элеонорой Кастильской.

Женили принца еще в пятнадцать лет из чисто политических соображений. Невесте было тогда и вовсе тринадцать. Однако брак оказался удачным, и невеста со временем расцвела, радуя глаз молодого мужа. Одно было плохо: уже двое детей, рожденных ею, прожили всего лишь несколько недель. Королевский лекарь объяснил принцу, что супруга его слишком рано понесла в первый раз, не успев еще окрепнуть как женщина. Да и потом совсем не отдохнула после рождения первого ребенка, вот беда и случилась опять. Но Эдуард лишь фыркнул в ответ. И что же делать, если он, как все Плантагенеты, горячий и сильный мужчина? Да и сама Элеонора тоже падка на телесные утехи.

Так или иначе, но какие-то средства жена ему принесла, и крайне честолюбивый и взрывной по характеру Эдуард вынужден был обходиться именно этими деньгами. Естественно, это не способствовало его добросердечным отношениям с отцом, и в конце концов он рассорился с ним вдрызг. При этом принц отказался и от единоутробных братьев отца, Лузиньянов, которых поддерживал еще совсем недавно. Эдуард вообще принял сторону взбунтовавшихся баронов, требующих реформирования власти в стране и полного устранения от государственных дел этих самых, любимых королем Генрихом, многочисленных Лузиньянов.