Цифровой минимализм. Фокус и осознанность в шумном мире - Кэл Ньюпорт

В новой экономике Торо такая математика считается глубоко несовершенной, ведь она не берет в расчет цену жизни, потраченной на то, чтобы повысить прибыль на $59. Как отметил автор «Уолдена», работа на ферме, которой занимались многие из его соседей в городе Конкорд, требовала выплат больших сумм по кредитам и бесконечного тяжкого труда. В его описании люди «задыхались под этим гнетом». В знаменитом пассаже он заявил, что «большинство людей ведет безнадежное существование»^[8],.

Затем Торо задался вопросом: какую пользу уставшие фермеры получают от дополнительной прибыли, ради которой они надрывают спины? Как он доказал в уолденском эксперименте, дополнительная работа не облегчала жизнь фермеров. Торо же мог довольно легко удовлетворить все свои базовые потребности, работая всего один день в неделю. Тяжкий труд позволял фермерам приобрести лишь немного более добротные вещи: жалюзи, медную кастрюлю лучшего качества, возможно, неплохую повозку для более удобных путешествий.

Но такой обмен нелогичен с точки зрения экономики Торо. Кто может сказать, что пара жалюзи или новая оконная рама стоят жизни, полной стресса и тяжкого труда? И почему нужно брать дополнительные часы ради того, чтобы заработать на повозку? Действительно, идти пешком до города дольше, чем ехать в повозке, отметил Торо, но такие путешествия все равно отнимают меньше времени, чем дополнительная работа, требуемая для покупки и содержания повозки. Именно такие калькуляции заставили Торо саркастически заметить: «Я вижу своих молодых земляков, к несчастью унаследовавших ферму, дом, амбар, скот и сельскохозяйственный инвентарь, ибо все это легче приобрести, чем сбыть с рук»^[9],.

Новая экономика Торо появилась в индустриальную эпоху, но ее базовые идеи легко применить к нашему цифровому миру. Первый принцип цифрового минимализма, описанный ранее в данной главе, утверждает, что ненужные вещи затратны. Новая экономика Торо помогает объяснить почему.

Размышляя о специфических инструментах или поведении в цифровом мире, люди обычно сосредотачиваются лишь на пользе каждой отдельной активности. Например, поддерживая активное присутствие в Twitter, мы порой можем найти интересного собеседника или узнать об идее, о которой никогда не слышали. Из этого многие делают вывод, что максимальный доступ ко всем мелким цифровым ресурсам оправдан — так же как конкордские фермеры считали, что должны обрабатывать как можно больше гектаров земли, чтобы выплатить за нее займы.

Но новая экономика Торо учит нас балансировать прибыль и затраты, измеряемые с точки зрения «нашей жизни». Сколько времени и внимания, спрашивал он, нужно принести в жертву, чтобы получить небольшую прибыль от редких знакомств и новых идей, которые вы имеете в обмен на постоянное присутствие в Twitter? Давайте предположим, что ваши привычки пользования Twitter отнимают десять часов в неделю. Торо отметил бы, что такая цена слишком высока для ограниченной прибыли. Если вы высоко цените новые связи и новые интересные идеи, то почему бы не начать посещать интересные лекции или другое событие раз в месяц и заставить себя завести разговор как минимум с тремя людьми? Это поможет вам культивировать те же ценности, но будет отнимать меньше времени в месяц, дав вам тридцать семь дополнительных часов на другие значимые вещи.

Кроме того, затратам свойственно накапливаться. Когда к активному присутствию в Twitter добавляется десяток других приложений, требующих постоянного внимания, ситуация становится печальной. Словно фермеры Торо, вы начинаете задыхаться под давлением временны́х и психологических затрат, а все, что вы получаете в обмен, — это несколько удобных безделушек, цифровой эквивалент жалюзи или медной кастрюли. От многих из них, как мы показали на примере Twitter, можно с легкостью отказаться.

Вот почему захламление опасно. Через него легко поддаться соблазну небольшой «прибыли», которую обещает новейшее приложение или сервис, забыв, сколько времени затрачивается на интернет. Такие подсчеты делают новую экономику Торо актуальной для нашего времени. Как утверждает Фредерик Грос: