Все, о чем ребенок хочет спросить... и спрашивает - Маллика Чопра

Моя бабушка, Маа, была любящей, отзывчивой, энергичной женщиной; зачастую своим присутствием она как бы заполняла все помещение. У нее на все было свое мнение; она умела вести переговоры; она была лидером в своей семье и местной общине; ее любовь выражалась в активных действиях, она заботилась о людях, участвовала во всем на свете, и мир как будто вертелся вокруг нее. Маа во многих отношениях была выдающейся личностью.

Для меня было очень важно, чтобы Маа познакомилась с моими детьми, но к тому времени, когда я родила Тару, Маа уже была очень больна и слаба: почти весь день она лежала в постели, и просто подняться и посидеть в кресле было для нее крайне болезненной процедурой, но, когда я приезжала в Индию, она всегда поднималась с постели и выходила в гостиную, чтобы посидеть в кресле и понаблюдать за Тарой, которая играла или ела, или просто ползала по комнате. Маа говорила с трудом, и приходилось садиться вплотную рядом с ней, чтобы расслышать отдельные слова. Ее ум оставался ясным, и шепотом она давала мне конкретные советы по поводу той или иной моей родительской проблемы.

Во время одного из визитов в Индию, когда Таре было всего три года, она начала более внимательно наблюдать за Маа. Я показывала Таре фотографии Маа и Папы (моего деда, который умер до рождения Тары), на которых Маа была жизнерадостна, красива и полна энергии, но когда Тара увидела Маа в жизни, от нее уже остались «кожа да кости», она была слабой и еле могла говорить. И Тара спрашивала меня: «Почему она выглядит как мальчик?» – (волосы Маа теперь были коротко пострижены) и: «Почему она спит весь день?» (на тот момент мы уже навещали Маа, когда она уже не вставала с постели). Тара прижималась ко мне и говорила: «Я ее боюсь», – и от этого мне хотелось плакать, потому что для меня Маа была совсем не тем, что видела сейчас Тара.

«Не бойся, милая, Маа просто старая и больная; она моя бабушка, и я люблю ее, как ты любишь своих Нани и Дади (две ее бабушки)».

Вскоре после того нашего приезда в Индию Маа умерла. Тара чувствовала, что я расстроена, и просто обнимала меня, не говоря ни слова, а я рассказывала ей, что наконец-то Маа сможет спокойно отдохнуть, больше не будет больной и слабой, и что она встретится с Папой.

Более чем через полгода после смерти Маа Тара как-то спросила меня: «Мама, а когда ты состаришься, ты тоже заболеешь и умрешь? А моя бабушка тоже заболеет и умрет?» Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, но в нем я услышала отголосок своих собственных мучений из-за того, что Маа пришлось перенести в последние годы жизни, я услышала свой собственный страх перед тем, как женщина, которая воплощала для меня силу и жизнь, стала такой слабой. И я призналась себе в том, что не допускаю для себя такой судьбы.

Я присела и посадила Тару себе на колени. «Когда мы становимся старше, мы становимся мудрее. Знаешь ли ты, что Маа давала мне советы, как лечить твой животик и как помочь тебе уснуть ночью?» Тара внимательно слушала.

«Я надеюсь, что, когда я состарюсь, я буду такой же мудрой, как Маа, но то, что я состарюсь, не значит, что я стану больной!» Я улыбнулась, чтобы мои слова прозвучали легко и непринужденно.

«Но ты умрешь?» – это был прямой вопрос.

«Милая, когда придет мое время умирать, то да, я умру, но я думаю, это случится еще очень, очень, очень нескоро». Я прижала ее к себе.

«Но то, что мы умираем, не значит, что мы уходим навсегда, – продолжала я, – я думаю о Маа все время и рассказываю тебе о ней разные истории, так что, на самом деле, она до сих пор со мной».

Тара молча переваривала услышанное; мы сидели, обняв друг друга, и она как будто понимала, что больше тут сказать нечего.