Все, о чем ребенок хочет спросить... и спрашивает - Маллика Чопра

Иногда в нашей семье наступает момент, когда получение особого угощения становится ожидаемым по праву, а не сюрпризом или вознаграждением за хорошее поведение, и изменить эту привычку не так-то легко.

«Могу я сегодня съесть еще одну конфету, а завтра ни одной?!» – Тара кричала на меня, а по ее щекам текли слезы. Днем раньше я дала ей леденец, когда привезла домой из школы – без всякой на то причины, просто хотела ее угостить. Но сегодня она захотела еще, и она не просила, даже не требовала – она верещала во весь голос, закатив мне первостатейную истерику.

«Никаких но, мама, я хочу леденец прямо сейчас!» Конечно, сдаваться в этот момент было ни в коем случае нельзя; я предложила ей подождать и успокоиться. Приступ ее гнева был в полном разгаре, ее голос срывался на визг – и дело было уже не в конфете, а в том, чтобы добиться своего.

«Тара, я сейчас пойду в другую комнату, а тебе даю немного времени – подыши поглубже и успокойся; когда я вернусь, мы сможем поговорить об этом».

Я вышла из комнаты, и вслед раздался вопль: «Я хочу свою конфету!»

Через 10 минут громкие вопли стихли, и я вернулась в комнату.

«Ну как, можем теперь поговорить? Как я могу дать тебе то, что ты хочешь, если я даже не понимаю, что ты говоришь, из-за того, что ты так громко кричишь?»

По ее лицу катились слезы, но она продолжала упираться: «Я хочу свою конфету».

И я провела с ней привычную беседу: что будет с твоими зубами, если ты будешь есть слишком много сладкого? Разве доктор не сказал – только одну конфету в день? Что будет, если есть слишком много сахара?

Но с какой бы стороны я ни подходила, она все равно продолжала хотеть свою конфету, и было заметно, что новый приступ гнева уже на подходе.

В конце концов, я решила, что хватит разговоров: «Тара, я не дам тебе сейчас никакой конфеты; давай установим правило: если ты съедаешь все овощи за обедом и ужином, ты получаешь сладкое – сочный фрукт или йогурт, иногда мороженое или кусочек шоколада».

У нее на глазах снова выступили слезы, и я поняла, что вечер будет нелегким.

В такие моменты я чувствовала, как трудно быть матерью; чтобы дочь перестала плакать, требовалась такая малость – в самом деле, что плохого в том, чтобы дать ей маленькую конфетку? Но я знала, что если не установить границы сейчас, это выйдет боком и ей, и мне. Быть матерью для меня значило научить своих детей соблюдать определенные границы, научить уважению и пониманию того, что не всегда получаешь то, что хочется; материнство для меня не ограничивалось объятиями и поцелуями, но подразумевало способность сказать «нет» и дождаться, пока высохнут слезы.