Полевые заметки визуального психодиагноста - Владимир Тараненко

«Меня зовут Арлекино».

Название одного замечательного фильма

Смеется тот, кто смеется последним.

Непрерывно подтверждающееся правило

– Мадам, вы так мило улыбаетесь.

– Я улыбаюсь только для себя.

Козьма Прутков, из подслушанного на фуршете

Есть еще один уникальный для человека способ отстаивания своей позиции и самореализации. Это – смех. Традиционно считается, что животные не смеются, хотя скорее всего сие просто еще не доказано утрированными научными методами. И все же смех – наиболее яркая прерогатива человеческой личности, которая в силе критически отвергать господствующую парадигму и видеть нелепое в величественном. Но это еще не все. Смеющийся уверен в себе и видит просвет, казалось бы, в «забетонированной» ситуации. Иными словами, смех намекает на индивидуальное могущество того, кто может искренне смеяться. В смехе очень много критического отношения к самому себе и к ситуации, в которой находишься. Смех парадоксален, так как предлагает совершенно неожиданный способ реагирования – весьма эффективное действие без присвоения, потребления и целевого домогательства. Согласимся, в результативности психовоздействия смеху не откажешь. Вроде бы ничего страшного не произошло, но атмосфера и сценарий будущего развития коренным образом меняется. Смех может начисто разрушить, но точно так же он может и поддержать. Но главное – он создаст альтернативу. Осуществится активный рефрейминг, как ныне модно говорить. Иными словами, человек смеется, когда готов положительно воспринимать парадоксальность и непредсказуемость своего бытия и вокруг того, что его окружает. Все-таки в обычном с виду так много может быть чарующего, уникального, драматического и… смешного. Сложно да и бесполезно доказывать, что по своей природе человек отказывается реагировать на чей бы то ни было смех, юмор или остроумную сатиру. Здравый рассудок подтверждает – на смех человек реагирует как на безусловный раздражитель. Видимо, очень глубоко в нас утвердился психосоциальный, а может, и психобиологический архетип от тех, кто смеялись последними. Ибо они выжили и создали человеческую культуру.

Смех – очень серьезное средство психоманипулятивного воздействия. Может быть, потому под него очень часто мимикрируют совершенно иные мотивы и проявления. Например, истерия, проекция или даже психопатия. Дельный совет: смотрите смеющемуся прямо в глаза. У тех, кто смеется «по мотиву», зрачок глаз так и не расслабится, он будет суженным да и прищур глаз окажется определенно «прицельным»: прищуренным при психопатии и явно навыкате при истерических демонстрациях. Глаза искренне смеющегося человека глубокие, зрачок расслабленный, увеличенный, а само зрение направлено вовнутрь, при этом на внешнем крае глаз образуются приятные морщинки – так называемые «лучики солнца». Искренний смех – всегда оптическая и психологическая расфокусировка, релаксация и поиск чего-то нового своим «внутренним образом», поэтому ни о какой «прицельности» не может быть и речи. А вот весьма зло и «прицельно» смеялась корыстная Кармен, у нее на все были свои конкретные виды. Одновременно обращайте внимание на мимику смеющегося: не должно быть явно и вызывающе видно открытого ротового зева – «ротового провала». Именно таким способом выплескивается наружу задавленный страх, истерия и паника. Еще есть смех с оскалом, когда рот смеющегося вымучено натянут и визуально явственно выделяются зубные резцы, рудимент биологических клыков. Так не смеются, так угрожают, но исходя из принципа реактивного образования – вследствие бессилия, злости и поражения. Злой смех – уже не смех, в нем слишком много несвободы, обиды и желания во что бы то ни стало самоутвердиться. Приходится вынуждено реагировать на такое проявление, но в итоге можно лишь посочувствовать. Право, не стоит так открыто демонстрировать собственную несостоятельность. И уж тем более в агрессивной форме. Смех указывает на разрешение ситуации, но отнюдь не в форме мелочной или мстительной сатисфакции. Жаль, сейчас мало смеются по-доброму, искрометно, заразительно. И без оглядки.