Полевые заметки визуального психодиагноста - Владимир Тараненко

Видите ли окаяньную сию и скверненую службу, стваряему от скверных язык? Елены окаяньии! Блядивия жертви!..

«Слово, како погание кланялись идолам», неизвестный автор Печерского монастыря, XI в.

…Красавице платье задрав,

видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.

И не то что бы здесь Лобачевского твердо блюдут,

но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут –

тут конец перспективы.

Иосиф Бродский, из стихотворения «Конец прекрасной эпохи»

А я, Кика, добавил бы вот что: в отличие от авторов, которые работают по справочникам и энциклопедиям, мне два или три раза в жизни действительно доводилось стоять лицом к лицу с п-дой, глядя прямо в ее тусклый немигающий глаз, поэтому эротические периоды Уэльбека кажутся мне несколько надуманными, умственными, показывающими блестящее знание теории, но обнажающими досадную нехватку практического опыта.

Виктор Пелевин, из повести «Македонская критика французской мысли»

Почему-то как раз у славян эволюция брани оказалась удивительно плодовитой, создав за полторытысячелетнюю историю почти автономный и невероятно богатый нюансами «матерный» параязык. Чем же отличался мат от просто ругани и брани? Прежде всего своей запрещенностью, полнейшим социальным остракизмом и в то же время чрезвычайно острой оппозиционностью к существующим социально-культурным традициям (позже присовокупятся и другие не менее значимые функции, о которых чуть далее). Мат в языковой среде древних славян появляется как жесткая и непримиримая форма протеста, эдакое социальное и культурное непримиренчество и «партизанщина».

Первый и очень мощный толчок рождению мата дала проводимая в основном насильственно православная христианизация языческого люда. Огнем и секирой крушили по родовому близких и понятных местных божков и идолы, а закованные в латы варяжские дружинники несли какую-то непонятную весть о Святой Троице, Отце, Сыне и Божьей Матери… При этом следует вспомнить, что культ матери-земли и матери-роженицы у славян почитался глубоко, истово и трепетно. Можно с высокой долей доказуемости утверждать, что славяне так и остались материнско-женской нацией с ярко выраженным матриархатным укладом сознания. (Например, обилие ругани без драки – типично женская черта характера, впрочем, нынешние «леди» могут продемонстрировать обратную тенденцию. O tempora, o mores!)

Вспомним, что в эпоху первых межплеменных войн (период позднего неолита и ранней бронзы) овладеть физически (и сексуально) матерью твоего врага значило не только утвердить свою победу, но и окончательно подорвать боевой дух неприятеля. Внедрение своего семени в лоно чужачки-родительницы давало неоспоримый шанс изменить карму враждебного рода в свою сторону, поскольку программа «зова крови» неизбежно возьмет свое. Во всяком случае, так считали в эпоху родоплеменных отношений. Поэтому угроза «поиметь твою мать» демонстрировала полнейшее презрение к врагу и превосходство над ним. И конечно, обещание быть свободным от уз традиций и законов в период «разборки» и выяснения отношений. Иными словами, ругавшийся таким образом сознательно ставил себя в положение «вне правил». С приходом насильственной христианизации таковых оказалось слишком много, ибо грубое попрание вековых дедовских традиций воспринималось как тотальное вторжение чужой силы в сферу сакрального, сокровенного и интимного. Отсюда – неизбежный бунт (славяне всегда отличались свободолюбием и независимостью) и угрозы «поиметь твою мать».

Христианский образ Божьей Матери предметно вербализировал эту угрозу-ругань и закрепил ее именно в такой словесной форме. Парадокс исторической культуры. В скором времени, по происшествии двух-трех поколений, уверовавших в спасение через Сына Божьего, культ Богородицы в пределах Русской земли сольется с древнейшим культом матери-земли и расцветет с необычайной духовной силой. В религиозном христианском обряде божественные «женские» праздники имеют необычайно высокий ранг святости, как то: Рождение, Введение во Храм, Благовещение, Успение и Покров Пресвятой Богородицы. Православная Церковь начнет весьма активно бороться с употреблением «матерщины» как проявлением крайнего беззакония, богохульства и морального уродства. Поминание в ругательстве «матери» считалось тогда (да и сейчас) тяжким грехом, за который неминуемо придется жестоко расплачиваться. Поэтому неудивительно, что с усилением влияния церкви в современном украинском обществе именно этот вид ругани из уст верующих услышать невозможно. Это – равносильно богохульству.

В обиходном жаргоне вид ругательства через «…твою мать» также считается сильным и грубым оскорблением и однозначно воспринимается как неприкрытая агрессия. Ругающийся, в свою очередь, выглядит сильным, наглым и уверенным. Чаще всего ругаются «за просто так», чтобы выглядеть «покруче». Тогда посылание «…твою мать» беспредметно, как сброс перегретого пара. Ругательство превращается в сигнал, что «все плохо» и нужно как-то реагировать.

С приходом суровых и требовательных христианских канонов «веселища» и «игрища» языческих праздников уходят в подполье, а точнее, их проводят в темные предрассветные часы в глубоких ярах и диких рощах. В противовес жесткой регламентации сексуальной жизни христиан на этих праздниках славяне себя вовсю «отпускали», блудили и любились и срамоты от сего не имели. Слово «блудить» означало выискать своего сексуального партнера и совместно предаться любовной страсти. То, что церковь со всей яростью напала именно на женщин, а не на мужчин, – яркое свидетельство прочных матриархальных устоев древнего славянского общества. Необходимо было как-то заклеймить, опозорить, унизить и испугать девушек и женщин, с охотой предающихся совершенно непристойным, с точки зрения аскетического православия, сексуальным формам поведения. Так родилось, фактически разрешенное церковью, ругательское (но отнюдь не матерное, поскольку официально разрешалось в письменах и словесном обращении!) – слово «бл…дь.». Любимым обращением староверца протопопа Аввакума к пастве, поддержавшей новониконовские реформы, было: «Эх, вы, бл…ди вы окаянные!». (См. также эпиграф, взятый из более раннего христианского источника).

Этимологически слово «бл…дь» происходит от древнеславянского «лада» (в полном выражении: «быть ладой»), т. е. в современном переводе – «любимая женщина» (ведь действительно не каждую встречную девушку называли «ладушкой», а только ту, которая приглянулась). Богиня Лада – культ любви и роженицы у русичей, оберег семьи, символ женушки-спутницы, и, безусловно, чувственной сексуальной страсти (в украинском языке есть ныне редко употребляемое красивое слово по этому поводу: «злягатися»). Упорное нежелание простого люда отказаться от любовных утех в языческих игрищах сделало подобные выражения весьма популярными. Производителям и носителям матерных выражений, безусловно, была простая народная среда, хотя, как это ни парадоксально, но первый толчок был дан «официозом», чрезмерно активно насаждавшего жесткие каноны православной церкви. (Ныне и не матерное вовсе, а просто ругательное «сука» происходит от латинского «суккуб», т. е. демон-искуситель в образе женщины.)