Будущее в три счета. Гадание по Книге перемен - Павел Бондаровский

Ни один народ не порабощен в такой степени страхом неизвестности, как китайский. И никто не прибегает столь часто к таким средствам, которые бы удостоверяли, будет ли успешно осуществлено задуманное…

Сэмюэл Уильямс (1812–1884)

Так писал во второй половине XIX века известный американский китаевед. Категоричность его утверждения – «ни один народ…» – спорна, но лишь отчасти: ведь действительно ни один народ на протяжении стольких веков не обладал такой цельной гадательной системой, как «И-Цзин», являвшейся одновременно и классическим литературным и философским памятником. Когда в 221 году до н. э. китайский император Цинь Шихуан-ди устроил первое в мировой истории сожжение книг и массовую расправу над конфуцианцами, «И-Цзин» оказалась единственной книгой с комментариями Конфуция, для которой было сделано исключение: императору и его чиновникам она была нужна для предсказания будущего и руководства в текущей политике.

О принципиальном отличии «И-Цзин» от всех других гадательных систем выше уже говорилось. Пора рассказать о том, как же именно гадали по нему в древнем Китае.

Множество случаев гадания по «И-Цзин» отмечено уже в древнейших китайских рукописях, и значение уникальной гадательной книги сохранилось за ним до нашего времени. В летописном комментарии «Цзо-чжуань», где описываются события начиная с 722 года до н. э., приводится шестнадцать случаев гадания по «Книге перемен» – о «судьбе молодого сына» и о «служебной карьере», об успехе военного похода и о браке дочери, «о стратегическом плане в трудном бою» и об интимных делах. Гадали в основном представители знати, причем поначалу не сами, а пользуясь услугами одного или нескольких гадателей-«профессионалов». Лишь много позднее, когда знатность и образованность чаще сочетались в одном лице, гадать стали без посторонней помощи.

«Благородные люди в периоды бездействия рассматривали ее [„Книгу перемен“] философски, чтобы критически оценить свое личное поведение, – писал Ито Дзэнсё, – а в периоды деятельности гадали по ней, чтобы разрешить сомнительные вопросы».

Сам Конфуций признавался: «Если бы мне прибавили несколько лет жизни, то еще пятьдесят лет я стал бы заниматься „Книгой перемен“ и у меня не было бы крупных ошибок».

В процессе гадания по «И-Цзин» исходили из того, что каждая гексаграмма символизирует ту или иную жизненную ситуацию, которая развертывается во времени, а каждый афоризм при гексаграмме вкратце характеризует тот или иной этап в развитии данной ситуации.

Язык и техника мышления авторов «И-Цзин» не допускали выражения этих характеристик в форме точных понятий. «Стихия „Книги перемен“, – отмечал Ю. К. Щуцкий, – стихия образности». Вместо того чтобы просто сказать, что для чего-либо нужны коллективные действия, авторы писали: «Когда рвут тростник, другие стебли тянутся за ним, так как он растет пучком». Предупреждая о тщетности предпринятого действия, «И-Цзин» говорит: «Ничтожному человеку придется быть мощным; благородному человеку придется погибнуть. Стойкость ужасна. Когда козел бодает изгородь, в ней застревают его рога».

Но есть в основном тексте «Книги перемен» и достаточно ясные образные формулы для часто встречающихся характеристик и предсказаний. Например: «Благоприятен брод через великую реку», то есть ситуация благоприятствует крупному, решительному поступку. Или: «Благоприятна встреча с великим человеком», что означает указание на возможную помощь со стороны влиятельного лица или мудреца.

Афоризмы, относящиеся к отдельным чертам гексаграмм, повествуют о последовательном развитии ситуации.

Первая позиция (нижняя черта) описывает лишь зарождение ситуации, когда характер ее еще окончательно не определился. Вторая позиция характеризует апогей внутреннего развития ситуации. Третья – кризисный момент перехода ситуации от внутреннего качества к внешнему. Четвертая – начало проявления внутреннего процесса вовне. Пятая – максимальное раскрытие ситуации вовне. Шестая (верхняя) черта знаменует завершение развития ситуации или ее так называемое переразвитие, когда она готова перейти в свою противоположность.

В нашу задачу не входит приводить здесь все три слоя основного текста «И-Цзин». На это потребовались бы десятки страниц, которые только отпугнули бы неподготовленного читателя запутанностью формулировок. Поэтому здесь мы ограничимся лишь необходимым для гадания описанием структуры «Книги перемен», принципами анализа гексаграмм и их толкованиями. Это ни в коей мере не обеднит тех, кого интересует гадательная и философская сторона «И-Цзин».

Так или иначе, накопленная в Китае, Японии и других странах огромная библиотека литературы, посвященной гаданию по «И-Цзин», настолько далеко ушла от первоисточника (на русском языке таковым является книга Ю. К. Щуцкого «Китайская классическая Книга перемен»), что тот сегодня пребывает как бы сам по себе. Техника же гадания нисколько не изменилась.

Гексаграммы в процессе гадания получают двумя традиционными способами. В древности пользовались стеблями тысячелистника, что выливалось в довольно сложную и продолжительную процедуру. С появлением металлических денег для гадания стали использовать три монеты, что значительно упростило задачу.