Трудные характеры. Как с ними справиться? - Геннадий Старшенбаум

Фокусом терапии служит коммуникативное поведение. Содержанием работы является установление пациентами связи актуальных конфликтов и их собственных ролей в них с прошлыми ситуациями. Моя основная задача – обеспечить активное участие каждого участника в групповом взаимодействии, ослабить зависимость от меня. Я активизирую групповой процесс, обозначаю в четкой словесной форме то, что группа может понять и разделить, предлагаю обсудить бессознательные аспекты происходящего.

Для участия в психоаналитической группе необходимо достаточно сильное Эго, то есть аффективно-поведенческий контроль и определенный уровень оптимизма. Поэтому я не включаю в группу пациентов с выраженной невыносливостью к стрессу и отказам – они могут нанести вред группе или сами стать козлами отпущения. Терапевтический договор включает основополагающее правило: каждый имеет право говорить свободно и спонтанно (свободная дискуссия как групповая свободная ассоциация). Пациент обязуется посещать группу регулярно и без опозданий.

Аналитическую работу дополняют самоанализ пациента и психосинтез – интеграция конструктивных сил пациента в процессе самореализации и установления дружеских, эмоционально окрашенных межличностных связей. Зачастую пациент не знает, как удовлетворить свои личностные потребности более конструктивным образом. Если причина в позиции супруга или семьи, нужна супружеская или семейная терапия. Если не развиты необходимые навыки адаптации, требуется тренинг этих навыков (лучше в группе). Если мешают иррациональные мысли, возможна когнитивная терапия.

Например, пациент играет со мной в свою любимую игру «Я знаю, что надо делать, но…». Против нее мне помогают два приема А. Адлера.

Техника «нажатия кнопки», когда пациент по собственному усмотрению вспоминает то приятные, то неприятные ситуации. В результате он понимает, что в его руках находится «кнопка», которая переключает эмоции.

Действие «как если бы». Пациент не может перешагнуть очередной барьер: «Если бы я только мог». Я предлагаю примерить на себя новую роль, как примеряют костюм, и действовать так, «как если бы он мог».

Если в моделях социального взаимодействия доминируют психопатические стереотипы объектных отношений, поддерживающие биопсихологическое постоянство и уверенность в завтрашнем дне, самостоятельный отказ от этих стереотипов оказывается для пациента невозможным. Эти стереотипы социального взаимодействия и содержащиеся в них примитивные переносы становятся терапевтическими мишенями.

В таком случае не приходится, как при работе с невротиками, формировать отношения переноса посредством стимуляции регрессивных процессов. Перенос сам проявляется в примитивной форме очень быстро и напрямую. Отраженные в нем ожидания определенного моего поведения или изначально оправдываются мной в роли его «вспомогательного Я», или же не оправдываются – и тогда пациент оказывается перед драматическим выбором: подстраивать меня под себя или учиться подстраиваться самому.

Постепенно я перехожу из роли «вспомогательного Я» в позицию автономной и равной личности, подчеркивая свою отдельность как личности и готовность участвовать в коммуникативных экспериментах, которые пациенту по прежнему опыту представляются опасными. В качестве образца вербализации коммуникативных переживаний я дозированно добавляю к высказываниям пациента собственные ассоциации. Действую избирательно, учитывая, что он в состоянии сейчас воспринять.

Я привлекаю внимание пациента к возникающим аффектам и выясняю, что привело к их появлению. При этом выбираю один из трех вариантов вмешательства:

1) принятие на себя вспомогательных функций Эго и Супер-эго;

2) управление аффектами с помощью взаимной идентификации и интерпретации контекста;

3) техника ответов.

Технику ответа я применяю во время прерывания диалога, задаваясь при этом следующими вопросами:

• Какие аффекты, ассоциации и фантазии вызывает у меня пациент?

• На какой вид объектных отношений, который пациент переносит на меня, замыкаются мои аффекты?

• Под влиянием каких защитных реакций пациент бессознательно моделирует свое Эго, чтобы поддерживать и стабилизировать этот вид объектных отношений?

• Как я могу искренно (хотя и избирательно проявляя) реагировать на такое отношение пациента?

• Какие из моих реакций могут быть терапевтически полезны?

• Каковы границы терпимости личности к разочарованию, обиде, близости и дистанции в его жизненной ситуации и сейчас в ожидании моей реакции?

В процессе терапии освобождается самость клиента. И тогда возникает вопрос: что с этой свободой делать? Об этом – в следующей книге. Назову ее, наверное, «Личность и судьба». До встречи!