Просветленные не берут кредитов - Олег Гор

Ударивший прямо в лицо яркий свет заставил меня зажмуриться, я невольно отступил на шаг. Настроение мертвеца еще не покинуло меня до конца, поэтому я не столько испугался, сколько удивился — что это может быть, бесшумно подкравшийся человек с мощным фонарем или инопланетяне из «Секретных материалов» почтили меня визитом?

Открыв глаза, я обнаружил, что в золотистом сиянии между деревьев парит некто, сидящий на огромном цветке.

Лепестки, их я насчитал восемь, переливались радужным сиянием, а устроившийся на них тип мог похвастаться белым как снег телом, одеждой того же цвета и роскошной короной на голове. Он улыбался мне благосклонно, сжимая в изящной руке небольшое деревянное колесо, словно оторванное от древней телеги.

Будду Вайрочану с дхарма-чакрой я в свое время вырезал из дерева и теперь узнал мгновенно.

Выглядел он точно так, как и положено, вплоть до удлиненных мочек ушей…

Неужели это и вправду бодхисаттва, наделяющий светом прозрения и пожирающий чужие омрачения?

Или галлюцинация?

Пока я стоял в оцепенении, соображая, что именно делать, Вайрочана подплыл ближе. Исходящий от него золотистый свет окутал меня как облако, я ощутил тонкий, сладковатый аромат — жасмин, корица, розовое масло, еще что-то незнакомое, тревожащее.

А в следующий момент он исчез, и лес словно погрузился в глубокую тьму.

Забыв о том, что хотел набрать еще веток, я заторопился к брату Пону.

— Что с тобой? — спросил он, увидев меня. — Встретил тигра? Или одного из асуров?

Голосом я пользоваться не мог, поэтому пришлось рисовать палочкой на земле.

Получилось, конечно, убого, но идею монах ухватил.

— А, тебе явился Вайрочана? — произнес он равнодушно. — Что же, бывает. Немедленно забудь об этом.

Я вытаращился на брата Пона как на сумасшедшего: забыть подобное? как?

— Это абсолютно ничего не значит, — пояснил он. — Это лишь признак, симптом. Показатель того, что твое новое тело готово открыть глаза и действовать самостоятельно. Вспомни гору Меру, что мерещилась тебе год назад… Это совершенно то же самое. Никакой пользы, только искушение считать себя крутым и духовно продвинутым.

Разочарование вонзило в меня острые мелкие зубы: как так, ко мне явился один из пяти великих будд и это не значит ничего, не имеет значения, просто какой-то там «симптом»?

Может быть, брат Пон завидует?

Последней мысли я устыдился и поспешно отогнал ее.

Мы развели костер, и я занялся «движением против потока», вспоминая в обратном порядке события дня. И естественно, тут же наткнулся на встречу с Вайрочаной в вечернем лесу, вновь увидел его прекрасное лицо, ощутил прикосновение того света, что излучало тело будды, ноздри мои затрепетали от запаха огромного цветка.

Я мигом забыл, что именно делаю, погрузился в видение с головой.

Вывел меня из сладостного транса голос брата Пона, произнесшего:

— Вот это как раз то, о чем я говорил.

Я поморщился, с неудовольствием думая, что от наставника ничего не скроешь и что порой это может быть очень неудобно.

С осознаванием во сне у меня по-прежнему ничего не выходило, и это несмотря на все усилия. Я просто не мог уловить тот факт, что не бодрствую, не получалось вспомнить себя внутри сновидения, и на все мои вопросы, что с этим делать, брат Пон отвечал: «Ничего, рано или поздно получится».

Этим утром, проснувшись, я ощутил досаду по поводу того, что опять потерпел неудачу. Хорошо еще, что костер мы устроили как надо, и он тлел до сих пор, давая достаточно тепла.

— С пробуждением, — сказал монах, копавшийся в сумке для пожертвований. — Вставай, пора за дела.

Дела наши начались с трапезы, во время которой мы уничтожили остатки снеди, полученной от Большого Босса.

— Дальше пойдем налегке, — заявил брат Пон с видом на редкость довольным. — Пустые сумы, пустое сознание…

«И пустое брюхо» — очень хотелось добавить мне, но возможности такой у меня не было.

— Но прежде чем отправиться в путь, я научу тебя еще одной полезной вещи. Выбирай дерево.

Я посмотрел на монаха с удивлением — что, еще раз?

— Именно так, — он кивнул. — Воображаемое всегда с тобой, но нужно настоящее.

Я выбрал небольшое растение с коротким, толстым стволом, кудрявыми листьями в полметра длиной, сверху ярко-зелеными и глянцевыми, снизу нежно-салатовыми и с мягким на вид пушком.

— Отлично. Созерцай его, как ты умеешь, чтобы запомнить все детали.

На это у меня ушло около часа, и за это время солнце успело выбраться из-за гор и начало припекать.

— А теперь разложи его на части, — велел брат Пон. — Кора отдельно, ветки отдельно. Пусть оно перестанет быть для тебя единым целым, превратится в набор не связанных друг с другом элементов. Ты уже делал подобное, практиковался на собаках и вряд ли забыл, как оно исполняется.

Да уж, такое забудешь…

Прежде чем все получилось, меня пару раз кусали.

Я сосредоточился на новой задаче, и именно в этот момент в моем сознании тысячеваттным прожектором вспыхнул образ Вайрочаны, тот самый, что явился мне вчера…

Я даже вздрогнул, так неожиданно это случилось.

— Ну что, вот и он? — сказал брат Пон насмешливо. — Как, сильно помогает?

Я попытался избавиться от назойливого явления, стереть его, изгнать, но ничего не вышло. Белоснежный Вайрочана, окруженный облаком света и сжимающий колесо учения, продолжил мне улыбаться.

На помощь пришло «это не я, это не мое», и видение начало понемногу блекнуть.

— Понимаешь теперь? — спросил монах. — Это не значит вообще ничего. Симптом. Помеха. Иллюзия.

Я горестно вздохнул.

Через какое-то время я смог разложить дерево на части, воспринимать отдельно бурую кору с вертикальными морщинками, огромные листья, пушок на них, торчащие в разные стороны ветки. Картинка оказалась занятной, но долго наслаждаться ей я не смог, поскольку образ Вайрочаны явился вновь, и концентрация моя растаяла подобно брошенному в горячий чай кусочку сахара.

На этот раз я изгнал назойливого будду с куда меньшим трудом, чем раньше.

Прошел все этапы медитации снова и когда достиг момента разделенного восприятия, брат Пон заговорил вновь:

— Теперь разорви связи между ними. Перестань осознавать, что это фрагменты единой сущности. Пусть каждая будет по отдельности.

И опять мне пришлось отмахиваться от настырного видения, прежде чем я достиг какого-то результата. Что-то сместилось у меня то ли в глазах, то ли в голове, но я потерял осознание того факта, что смотрю на дерево, а воспринял ряд не связанных друг с другом объектов.