Игры тестостерона и другие вопросы биологии поведения - Роберт Сапольски

Ханна Хёх, «Памятник II: тщеславие», 1926

Предупреждение: если вы дочитали до этого места, вы один из немногих – не мой студент и не мой близкий родственник. Так что вам придется довериться мне и кое-что пообещать. Во-первых, если вас оскорбит анализ религиозной веры в медицинском или психологическом ключе, не читайте дальше. Я не шучу. Но если вы все-таки возьметесь за чтение и будете оскорблены – пожалуйста, дочитайте до конца, а потом подумайте, может быть, теперь это не покажется таким возмутительным, как вначале.

I. Слышать голоса в подходящий момент

История обошлась с Полом Радиным не очень-то ласково, и я попытаюсь немножко это исправить. Достижения малоизвестного антрополога, учившегося в начале XX века в школе Франца Боаса, интересны по меньшей мере двумя вещами. Во-первых, поскольку он родился в семье раввина в городе Лодзь в Польше, а карьеру свою посвятил антрополингвистическому изучению племен американских индейцев, то Радин, возможно, единственный человек на этой планете, который мог бы составить заслуживающий доверия сиу-идишский разговорник. Он этого не сделал. Нет данных даже о том, чтобы он хотя бы на минутку задумался о правильном переводе на сиу слова «шлимазл». Но сам факт того, что он мог бы это сделать, должен ввести Радина в зарождающийся пантеон мультикультурализма.

Второе достижение Радина несколько более весомо. В 1936 году он написал книгу, содержащую мысль, которая, если довести ее до логического завершения, могла бы подорвать некоторые из самых высокочтимых основ иудеохристианской доктрины.

Рассуждения Радина косвенно проливают свет на загадку существования шизофрении. Шизофрения – одно из самых катастрофических проявлений разлада разума. Не помешает припомнить свойства этой болезни, чтобы оценить проницательность Радина. Это также полезно для противодействия привычному злоупотреблению словом «шизофрения» в прессе и среди неспециалистов. Ошибочно представление о шизофрении как о внезапных скачках между крайними эмоциональными состояниями: «Какой-то шизофренический день. Сначала не заводилась машина и я опоздал на работу. Но потом мне достался заказ, которого я дожидался месяцами. Но после за обедом поссорился с другом. Шиза, а не денек».

Шизофрения выглядит вовсе не так – на самом деле это заболевание расстроенных мыслей. Поразительно в ней то, что чехарда мыслей не случайна, она повторяется с удивительным постоянством у разных больных.

Главным образом шизофреники демонстрируют бессвязные ассоциации. Большинство из нас способно рассказать историю так, что есть очевидные логические переходы от одного к другому. Шизофреники же выдают поток непоследовательных утверждений и делают логические скачки, которые никто другой бы не сделал, даже если их можно как-то притянуть за уши. «Выходит, я совершенно разочаровал своих родителей. Они так много сделали, чтобы я получил хорошее образование, и чем я в итоге занимаюсь? Я кедди^[40]! А кедди никому в наши дни не нужны, все ездят на японских машинах». Еще у шизофреников проблемы с уровнями абстракции. Большинство из нас, услышав рассказ, легко понимает, буквальное ли это изложение событий или иносказание, которое следует трактовать символически. Мы понимаем, о чем история: о лесе или о деревьях. Шизофреники лишены такого понимания и склонны воспринимать вещи буквально. Это называется конкретностью мышления, и проявления его бесконечны: