Дневник как путь к себе. 22 практики для самопознания и личного развития - Кэтлин Адамс

Время от времени я понимаю, как все встает на свои места без каких-либо усилий или контроля с моей стороны. Весна 1987 года оказалась именно таким периодом: в то время я впервые переживала огромное горе и посещала занятия по ведению дневника и теме смерти. В дневнике я обсуждала пять стадий горя: отрицание, гнев, поиск компромисса, депрессия и смирение (принятие).

Событие, ввергшее меня в пучину горя, может показаться не таким уж неожиданным. Я переехала из своего дома в горах, где прожила двенадцать лет, в более крупный город, расположенный в двухстах пятидесяти километрах оттуда. Но вскоре поняла, что это совсем не то, что мне надо, что для меня это только переживания и жалкая, никому не нужная жизнь. Тот период невзгод в моей жизни и был вызван переездом.

Как я могла принять такое решение? Это горе стало одной из моих самых больших проблем. Ведь понимание пришло не одномоментно, с восклицанием: «Теперь я наконец поняла, что меня беспокоит в последнее время. Это мое так и не прошедшее горе». Осознание было постепенным (как это всегда происходит), через сновидения, чувства, внутреннее отстранение. И все это есть в моем дневнике.

5 апреля. Я устала от попыток избавиться от боли, горя и смерти — моих и чужих. Моя собака умирает. Занимаясь переездом, я не заметила, как бизнес моего отца дошел до банкротства. Разорение и потеря финансовой стабильности. Смерть бабушки. Потеря детства, потеря невинности. И многое другое. Мне никогда не удавалось справиться с такими ситуациями, поэтому когда я думаю о них, меня снова охватывает боль, и я понятия не имею, что с этим можно сделать. Поэтому теперь только плачу, плачу и плачу…

14 апреля… Когда я говорю об этом, слезы наворачиваются на глаза и печаль поднимается из глубины души, где она пряталась… У меня есть некоторые опасения на этот счет. Как справиться с этим чувством утраты? О, моя душа…

17 апреля. Этим вечером я отметила, что не хочу видеть этих чудесных дней и закатов, а хочу, чтобы наступила темнота.

19 апреля. [Я записала один сон и назвала его «Убить волка». В нем я убегаю от преследующих меня волков, которые и есть мое горе.]

И с этого момента стала появляться некоторая ясность. Благодаря дневнику я поняла, с чем столкнулась. Ведь пока я не начала к нему обращаться, я в любой момент могла потеряться в пустоте, не понимая, что со мной происходит, что надо делать и почему.

Я не помню, чтобы меня учили, как нужно справляться с горем. В редких случаях, когда мои родители или другие люди оказывались в тяжелой ситуации, я видела, что они либо отрицали, либо избегали, либо игнорировали проблему. Поэтому и я думала, что боль — это что-то такое, чего я не должна чувствовать. А когда все-таки чувствовала, я быстро научилась подавлять и сдерживать ее. Я хорошо усвоила эти уроки и искренне полагала, что все эти годы делала «правильно», не позволяя себе показывать боль и отчаяние.

Однако в те же самые годы появилась способность понимать и осознавать, что заставило усомниться во всех сдерживающих принципах, которые я знала. Теперь возникла задача не только бросить вызов правилам, которые я установила для себя, изменить некоторые укоренившиеся убеждения, но и признать само существование глубоких и мучительных переживаний. Я сознательно выходила из этой первой стадии горя — отрицания. Оно касалось не какой-то отдельной утраты, а скорее целого периода переживаний. Я выразила это в одной из первых записей в своем дневнике.