Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины - Кэрол Дайхаус

Но и у фантазий об экзотических темнокожих любовниках на киноэкранах и страницах любовных романов были определенные ограничения. В первую очередь они были связаны с тем, что создавались в основном для белых женщин: в западной культуре женщины с черной или даже не белой кожей редко выступали в роли сексуальных субъектов. Издательская компания Harlequin Enterprises в 2005 году создала дочернее отделение Kimani Press, основным направлением работы которого должен был стать выпуск книг со «сложными, душевными и чувственными афроамериканскими и мультикультурными героями и героинями». Уже в 2006-м Kimani выпустил первые любовные романы^[444]. Но в двадцатом веке романтика и экзотическая расовая принадлежность редко пересекались, а если это происходило, то в основном подвергалось сильной стилизации – даже в воображении. В начале 1900-х задумчивый и прекрасный американский актер японского происхождения Сэссю Хаякава переживал, что его постоянно брали на однотипные роли экзотических злодеев или запретных любовников^[445]. Романы с бронзовокожими арабами были очень эффектны, хотя (по крайней мере в первой половине века) у подобных любовных историй счастливый конец мог быть только в случае, если у мужчины обнаруживались западные предки. Шейх Э.М. Халл, как мы помним, оказался «потерянным» сыном английского лорда Гленкарилла^[446]. Индийские принцы и раджи тоже подходили на роль романтических героев, если были достаточно богаты и разделяли традиционные для Британской империи ценности. Например, у них могло быть европейское образование, полученное в Итоне, Оксфорде или Кембридже.

Привлекательность образа жизни женщин, ищущих приключений и вступавших в крайне нетрадиционные отношения, стала очевидной после того, как книга Лесли Бланч «К диким берегам любви» (The Wilder Shores of Love, 1954) добилась невероятного успеха на литературном рынке^[447]. Сюжет повествует о жизнях и желаниях четырех женщин: Изабель Бартон, Джейн Дигби, Эмми Дюбюк де Ривери и Изабель Эберхардт. Каждая из них обретает страсть и удовлетворение в путешествиях по Северной Африке и Ближнему Востоку. Жизнь Джейн Дигби стала олицетворением лучших романов о пустынях. В 1824 году она выходит замуж за английского аристократа и получает титул леди Элленборо. Ее жизнь полна сексуальных приключений, и это еще мягко сказано: она только и успевала менять любовников, в ряды которых попали даже баварский король Людовик I и бандит-герой, участник греческой революции. В свои сорок шесть Джейн все еще очень красива. Она отправляется в Сирию, где влюбляется в шейха Абдуллу Меджуэля эль Мезраба. Хотя Меджуэль на двадцать лет моложе Джейн, они заключают брак. Оставшуюся часть жизни Джейн в основном проводит на вилле, которую построила в Дамаске, или в шатрах посреди пустыни в компании своего возлюбленного кочевника Меджуэля. Их роман длится двадцать восемь лет, пока в 1881-м Джейн не умирает^[448].

Героев с коричневой кожей публика еще принимала, а вот африканские образы чернокожих мужчин скорее пугали. Иными словами, оттенок кожи имел значение: между приятной экзотикой и недопустимой примитивностью лежала хорошо различимая граница. Феноменально успешная книга Эдгара Райса Берроуза «Тарзан, приемыш обезьян» (Tarzan of the Apes, 1914), экранизированная в 1918-м, обыгрывает идею белого человека, выращенного обезьянами, мужественность которого сформировалась в джунглях (Тарзан на самом деле был потерянным сыном английского лорда Грейстока). Его врагом становится Теркоз, непокорный самец черной обезьяны, который пытается похитить и изнасиловать белокожую Джейн^[449]. Спасение белой женщины из лап черного соблазнителя – распространенная тема дешевых романов того периода. Немало подробностей в этот образ привнесли иллюстраторы книжных обложек. Так, на раннем издании книги «Любовь в джунглях» (Jungle Love) Луизы Жерар темнокожий африканец в одной набедренной повязке склоняется над лежащей без чувств белой красавицей-англичанкой^[450]. Подобные образы вплелись и в фильм «Кинг-Конг», вышедший в 1933 году, хотя действие происходило на острове Черепа, а не в темных районах Африки^[451]. Сила темной мужественности кажется угрожающей, одновременно пугает и привлекает. Вплоть до 1950-х и даже до начала 1960-х упоминание о Конго скорее вызвало бы ассоциации с барабанами, каучуковыми деревьями и сексом^[452].

Сам факт привлекательности черных мужчин для белых женщин почти всегда вызывал социальное недовольство, особенно в первой половине двадцатого века. Безусловно, проекции и запреты стимулировали друг друга, только подливая масла в огонь сплетен и скандалов. Слухи о романах между богатыми – и сексуально свободными – белыми женщинами и черными знаменитостями распространялись как пожар. Певца Пола Робсона постоянно преследовали слухи о романах с Нэнси Канард и Эдвиной Маунтбеттен^[453]. Нэнси Канард, влюбленная в чернокожего американского джазового музыканта Генри Кроудера, в 1931-м опубликовала эссе под названием «Черный мужчина и белая леди», в котором осуждала расизм (особенно со стороны ее собственной матери)^[454]. Ходили слухи, что в 1930-х певец кабаре Лесли Хатчинсон, родившийся в Гренаде и ставший одной из главных звезд Великобритании в межвоенные годы, встречался с Эдвиной Маунтбеттен^[455]. Невероятно привлекательный и обходительный «Хатч» был любимцем широкой публики, причем не только женской. Но ставки в подобных отношениях были высоки: их отрицали, скрывали, по их поводу подавали в суд за клевету^[456]. Знаменитые романы, например отношения Серетсе Кхамы, сына главы племени бамангвато, который жил в Бечуаналенде, в то время находившемся под британским протекторатом, и англичанки Рут Уильямс в 1940-х (в 1948-м они поженились), пугали международное сообщество и жестко критиковались^[457]. Обычные мужчины и женщины вроде молодой британки, влюбившейся в афроамериканского военнослужащего, с которым она встретилась в годы Второй мировой войны, тоже вынуждены были бороться с враждебностью и неодобрением. Подобные трудности отражались в фильмах того времени: они были выстроены вокруг проблем, связанных с межрасовыми отношениями. И все же в формат любовного романа того времени они не вписывались – ни в литературе, ни в кино^[458].