Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть - Светлана Бронникова

Иногда, встречая людей со значительным лишним весом, приходится слышать: «Вам-то о чем беспокоиться, у вас же нет лишних 30 кг и диабета!» И даже: «Как они (худые) могут нас понять, если они не были в нашей шкуре!» На самом деле это не вполне справедливо.

Если перед вами проходит худая женщина, это совершенно не значит, что у нее здоровые взаимоотношения с едой и телом. Состояние «анорексии под контролем» – ситуация, когда волевая и целеустремленная женщина хронически ограничивает себя в еде, чтобы сохранить фигуру, – назвать здоровым сложно. А ведь так живет довольно большой процент современных женщин, и лишь небольшой процент из них работает в индустрии моды. Из проходящих мимо нас по улице десяти стройных женщин как минимум семь не могут похвастаться стабильными взаимоотношениями с едой. 1 из 10, и правда, будет «настоящая худышка» – она ест просто ради насыщения и только когда голодна, иногда – ради удовольствия, ей нравится ее тело и излишества не меняют его сильно и надолго. Остальные разделятся на группы «толстых-толстых» и «тонких-толстых». «Тонкие-толстые» – это люди, зависимые от страха поправиться. Часть из них будет истощать себя до кахексии и станет анорексиками, часть будет осваивать искусство объедаться и выводить пищу из организма любым доступным способом. Это булимики. Они могут быть стройными и даже истощенными, но психически эти люди толстые всегда. Другими они себя не видят. Еще половина будут так называемые «толстые-толстые». Это люди, которые испытывают приступы обжорства или переедают, но не избавляются от еды мгновенно, как булимики. Их обжорство приводит к лишнему весу, который вызывает попытки снова и снова похудеть.

А мы попробуем обратиться к корням и разобраться – каким образом формируется пищевое поведение, почему мы бессознательно выбираем «неправильное» пищевое поведение как метод решения психологических проблем?

В основе нарушений пищевого поведения всегда лежит зависимость. Либо зависимость от определенного образа тела, как у больных анорексией и булимией, либо зависимость от собственно процесса поглощения пищи, т. е. компульсивное поведение, как у бинджеров и компульсивных обжор. На сегодняшний день исследователям очевидно, что определенная физиологическая предиспозиция к зависимости у человека есть – некоторые дети более чувствительны к развитию зависимостей, другие – более устойчивы. Но все-таки наиболее важным фактором остается детский опыт.

Нарушенные семейные системы можно разделить на 4 типа: достигаторы, оценивающие, спутанные и дистантные. Применяя эту классификацию к непосредственной практике, я могу сказать, что абсолютно все встречавшиеся мне люди с нарушенным типом питания нашли в ней свое место. Для меня проверка непосредственной клинической практикой – важный признак того, что система работает.

Если ваш детский опыт развивался внутри одной из таких систем, то, как результат, у вас не было возможности научиться эффективно решать эмоциональные проблемы и опыта того, как строить адекватные человеческие отношения, вы не получили. Возможно, в семье вам недоставало принятия и одобрения, возможно, вы даже переживали эмоциональное или физическое насилие. Это приводит к тому, что в попытке выжить и сохранить цельность психики ребенок развивает, «отращивает» себе «фальшивое Я» – еще одну ложную идентичность, которая не хочет того, чего хотеть не следует, не плачет, ибо родителей это огорчает, и не радуется – ибо у бабушки болит голова от твоих прыжков до потолка. «Фальшивое Я» всегда крайне удобно для окружающих. Мешать оно начинает обычно уже в подростковом возрасте и позднее, когда для человека наиболее актуальными становятся вопросы «Кто я?» и «Какой я?». Для описываемого нами ребенка ответ на эти вопросы один: «А это – вообще не Я!» Вместо поиска собственной идентичности – протест, война, экстремальное, иногда даже девиантное поведение. Но бывает и так, что сила родительских запретов настолько велика, что и подростковый, и юношеский возраст проходят условно-благополучно. Проблемы разражаются обычно уже на «личном фронте», т. е. когда взрослая дочь или сын оказываются не в состоянии отделиться от родительской семьи и создать собственную или испытывают трудности профессиональной самореализации и сложности во взаимоотношениях с собственными детьми.

Итак, рассмотрим 4 типа нарушенных семейных систем.