Всё хреново - Марк Мэнсон

Каждое воскресенье миллионы людей собираются вместе, чтобы поглазеть на пустое зеленое поле. На поле начерчены белые линии. Все эти миллионы людей по общему согласию приняли на веру, что эти линии имеют какое-то большое значение. Затем на поле выходит пара дюжин крепких мужчин (или женщин), распределяются по нему в каком-то, очевидно, произвольном порядке и начинают перебрасывать (или пинать) друг другу кусок кожи. В зависимости от того, куда и в какой момент этот кусок кожи угодит, одна группа людей радуется, а другая сильно расстраивается.

Спорт – это тоже форма религии. Все его виды – это произвольные системы ценностей, созданные для того, чтобы внушать людям надежду. Попади мячом сюда, и ты герой! Отбей мяч туда, и ты неудачник! Спорт обожествляет одних и демонизирует других. Тед Уильямс – лучший отбивающий в истории бейсбола, и потому, по мнению некоторых, он герой Америки, икона, образец для подражания. А других спортсменов, которые показывают не лучшие результаты, разбазаривают свой талант или предают своих фанатов, народ демонизирует^{143}.

Но есть еще более мощный, чем спорт, вариант межличностной религии – политика. Люди по всему миру соглашаются принять определенный набор ценностей и наделить властью, полномочиями и достоинством маленькую группу себе подобных. Как и линии на футбольных полях, политические системы полностью выдуманы: властные полномочия существуют только потому, что население в них верит. Будь то демократия или диктатура, суть одна: общественное сознание боготворит и превозносит (или демонизирует) маленькую группу лидеров^{144}.

Межличностные религии дают нам надежду на то, что другой человек принесет нам спасение и счастье, что один человек (или группа людей) превосходит всех остальных. Межличностные религии порой сочетаются с верой в сверхъестественное и идеологическими убеждениями, порождая изгоев, мучеников, героев и святых. Многие наши межличностные религии выстраиваются вокруг наших лидеров. Харизматичный президент или знаменитость, которая, кажется, понимает все наши проблемы, может достичь в нашем сознании уровня божественной ценности – и тогда мы начнем прогонять все свои взгляды через фильтр взглядов нашего Дорогого Лидера.

Фандом – это, по сути, маленький культ. Фанаты Уилла Смита, Кэти Перри или Илона Маска следят за всем, что делает их кумир, прислушиваются к каждому его/ее слову и в некотором смысле воспринимают его/ее как праведника или святого. Поклонение этой фигуре дает фанату надежду на лучшее будущее – даже если оно находит выражение в такой малости, как новые фильмы, песни или изобретения.

Но самые важные формы межличностной религии – это наши семейные и романтические отношения. Убеждения и эмоции, на которых они строятся, по природе своей являются результатом эволюции – но они все равно невозможны без веры^{145}. Любая семья – это самостоятельная мини-церковь: группа людей, принявшая на веру то, что тот факт, что они состоят в этой группе, придаст их жизни смысл, дарует им надежду и спасение. Романтическая любовь, безусловно, может стать квазидуховным опытом^{146}. Мы как будто растворяемся в своем избраннике и сплетаем целую сеть нарративов о космическом смысле этих отношений.

Хорошо это или плохо, но современная цивилизация оторвала нас от маленьких межличностных религий и племенных отношений и подменила их крупными национальными или интернациональными идеологическими религиями^{147}. И нам с вами, мой начинающий изобретатель религий, это только на руку, потому что нам не придется обрывать очень уж много личных уз, чтобы эмоционально привязать своих последователей к себе.