Руководство богатого папы по инвестированию - Шэрон Лектер

Почему инвестировать не рискованно

Мой бедный папа всегда говорил: "Много работай и откладывай деньги".

Мой богатый папа говорил: "Много работать и откладывать деньги важно, если ты хочешь добиться защищенности и комфорта. Но если ты хочешь быть богатым, то, много работая и откладывая деньги, скорее всего, этого не достигнешь. В довершение ко всему, люди, которые много работают и откладывают деньги, эта в основном те же люди, которые говорят, что инвестировать рискованно".

По множеству причин богатый папа напоминал Майку и мне, что много работать и откладывать деньги — это не тот путь, которым он шел к богатству. Он знал, что это хорошо для масс, но не для того, кто хочет стать богатым.

Было три причины, по которым он рекомендовал найти Другой план для того, чтобы стать богатым. Вот они:

Первая причина. Богатый папа говорил: "Людям, которые много работают и откладывают деньги, трудно стать богатыми, потому что они платят непомерно большие налоги. Правительство взимает самые большие налоги с людей, когда они зарабатывают, откладывают, тратят и умирают. Если хочешь быть богатым, необходимо проявлять больше финансовой искушенности, а не просто много работать и откладывать деньги".

Затем объяснял более подробно: "Чтобы отложить 1 тысячу долларов, надо иметь в виду, что правительство уже позаботилось о том, чтобы изъять свою справедливую долю налогов. Так что потребуется 1300 долларов или больше дохода для того, чтобы только отложить 1 тысячу долларов. Затем эту 1 тысячу долларов незамедлительно начинает съедать инфляция, так что год от года ваши деньги будут стоить все меньше. Скудные проценты, которые вы получите, также будут съедаться инфляцией и налогами. Если, скажем, банк выплачивает вам 5 % годовых, инфляция составляет 4 %, а налоги составят 30 % от вашего банковского процента, то в итоге вы потеряете деньги". Вот почему богатый папа считал, что много работать и откладывать деньги — трудный путь к обогащению.

Вторая причина. "Люди, которые много работают и откладывают, часто полагают, что инвестировать рискованно. Человек, который думает, что то или иное предприятие рискованно, чаще всего не стремится научиться чему-то новому".

Третья причина. "Люди, которые верят в усердный труд, экономию и в то, что инвестировать рискованно, редко видят другую сторону медали".

В этой главе разъясняются некоторые причины, почему и каким образом инвестирование не обязательно должно быть делом рискованным.

Мой богатый папа обладал способностью объяснять очень сложные вещи настолько просто, что практически каждый мог понять, по меньшей мере, основу того, о чем он говорил. В книге "Богатый папа, бедный папа" я приводил различные диаграммы, которые использовал богатый папа, чтобы научить меня азам бухгалтерии. В книге "Квадрант денежного потока" я приводил его диаграмму, которая объясняет коренные эмоциональные и образовательные различия между людьми из всех четырех квадрантов. Для того чтобы разобраться в инвестировании, мне сначала надо было полностью усвоить уроки тех двух книг.

Когда мне было 12 лет, богатый папа начал время от времени усаживать меня рядом, когда проводил собеседование с нанимающимися на работу людьми. В полпятого вечера я садился за большой стол из коричневого дерева в кресло рядом с креслом богатого папы. С противоположной стороны стола сиротливо стоял деревянный стул для человека, с которым проводилось собеседование. Одного за другим секретарша приглашала в большую комнату нанимающихся на работу, указывая каждому на этот сиротливо стоявший стул.

Я видел взрослых людей, готовых работать за 1 доллар в час с минимальными льготами. Будучи подростком, я уже понимал, как трудно содержать семью на 8 долларов в день, не говоря уже о том, чтобы разбогатеть на эти деньги. Я также видел людей с высшим образованием, даже некоторых докторов наук, которые нанимались у богатого папы на менеджерские и технические должности менее чем за 500 долларов в месяц.

Через некоторое время новизна ощущений от сидения за столом по одну сторону с богатым папой прошла. Богатый папа никогда не говорил мне ничего ни до, ни во время, ни после этих собеседований. В конце концов, когда мне исполнилось 15 лет и я устал сидеть за этим столом, я спросил его: