Вагина. Новая история женской сексуальности - Наоми Вульф

В 2004 г. я отправилась в Сьерра-Леоне, чтобы сделать доклад о массовом сексуальном насилии, происходившем во время гражданской войны, которая расколола страну надвое. Международный комитет спасения (МКС) организовал поездку для меня и нескольких других помощников и журналистов на территорию, которую еще недавно удерживали повстанцы. Там были сотни женщин, изнасилованных во время войны, а в ходе некоторых поездок нам встречались и десятки насильников. Именно тогда я убедилась в том, что западное понимание изнасилования — как результата нарушений личности, как акта агрессии или проявления извращенности — не может объяснить сексуальное насилие в контексте войны.

Мы встречались с женщинами в разных местах, но во время одной из поездок нам довелось побывать в центре для беженцев — обнесенном стеной лагере посреди бескрайней, бесплодной равнины. Там находились, казалось, тысячи женщин, жестоко изнасилованных во время недавнего военного конфликта.

Низкие незамысловатые бетонные строения, в которых жили женщины, окружали немощеный двор. Одно-единственное дерево отбрасывало небольшую тень. Это было похоже на чистилище: повсюду, насколько хватало взгляда, женщины медленно, бесцельно бродили по лагерю, и кроме одного или двух сотрудников гуманитарных служб и охранников, стоявших на входе, там не было ни одного взрослого мужчины.

Эти женщины проявили огромное мужество. Они разыграли перед нами театрализованное представление с элементами племенных танцев, которые делали его еще более драматичным. Одна женщина, изображая насильника, «атаковала» другую. Грубое насилие в этой сцене было поразительным.

После спектакля женщина-врач представила нас нескольким женщинам. Одна из них сидела в тягостном молчании, пока врач объясняла, что та страдает от вагинального свища; появившегося в результате изнасилований. «Вагинальный свищ, — объясняла доктор, — это разрыв или прокол в стенке влагалища, в результате которого оно соединяется с другим органом, например, мочевым пузырем, толстой или прямой кишкой». Эта проблема была здесь очень распространена. Поскольку в женской деревне не хватало антибиотиков, рана гноилась и плохо пахла, и из-за этого муж этой женщины отказался от нее. Такая же судьба постигла многих других женщин в лагере, страдавших от вагинальных свищей.

В другом месте мы встретили женщину, точнее еще ребенка 15 лет, которую похитили в Либерии, держали как сексуальную рабыню и неоднократно насиловали. (За время войны 15000 девушек-подростков постигла та же участь.) Ей удалось обмануть похитителя, забрать своего годовалого ребенка (которого она родила от этого человека) и сбежать. Она пробиралась через леса, питалась диким ямсом, пока не перешла границу и не добралась до лагеря МКС, где очутилась наконец в относительной безопасности.

Эти женщины отличались от других, которых мы встречали, — с ампутированными конечностями, раненых во время обстрелов, плененных и работавших в алмазных копях. С жертвами изнасилований произошло нечто такое, из-за чего в них погас огонь. Эти женщины, отвергнутые своими племенами и семьями, собирались большими группами на пыльных земляных насыпях, словно вместе плыли по течению. Несмотря на мужество каждой из них, становилось очевидно, что их души были словно опустошены. Даже в одной из таких женщин угасание жизненной силы бросалось в глаза, но когда видишь целый народ, состоящий из бесцельно бродящих женщин, это невозможно забыть. С ними сделали что-то такое, что притупило их общительность, загасило любопытство и сломило волю.

Врач объяснила, как именно травмировали этих женщин. Им намеренно наносили внутренние повреждения. Штыками, заостренными палками, разбитыми бутылками, ножами. Десятки тысяч женщин получили тяжелые ранения именно таким способом. И это были не единичные поступки, совершенные случайными извращенцами, а повсеместно распространенные во время войны действия.

Почему тысячи и тысячи солдат в условиях военного конфликта брались за острые предметы, чтобы уничтожить вагины тысяч и тысяч женщин? В этих изнасилованиях, с такими травмами, не было ничего, что казалось бы мне сексуальным или хоть как-то объяснимым с точки зрения психоанализа. Сейчас, уже зная о связи у женщин тазового нерва и чувства уверенности в себе, творческой фантазии и воли, я полагаю, что эти десятки тысяч мужчин не испытывали ни малейшего возбуждения, когда наносили тяжкие повреждения этим десяткам тысяч женщин.

Женщины подвергаются такому жестокому обращению во время военных конфликтов в Африке и во всем мире десятилетие за десятилетием. И в Сьерра-Леоне, и в Демократической Республике Конго командиры приказывали своим солдатам совершать подобные злодеяния — насиловать. Специалисты МКС разговаривали с солдатами, и те объясняли, что у них не было иного выбора, кроме как выполнять эти приказы, — иначе им пришлось бы застрелиться. Почему же отдаются подобные приказы? На чем они основываются — на многовековом опыте, который доказал, что с помощью такого зверского насилия женщин легче подчинить?

Позже я брала интервью у людей, которые работали с женщинами, подвергшимися жестоким изнасилованиям во время войны.

Джимми Бриггс, основатель Man Up — международной организации против насилия и жестокости (в 2011 г. журнал GQ назвал Бриггса за его деятельность человеком года), часто бывает в Демократической Республике Конго. По данным Организации Объединенных Наций, за время недавней гражданской войны в этой стране были изнасилованы 400000 женщин [1]. Бриггс написал на эту тему книгу. По его словам* «жертвы жестокого изнасилования отличаются от всех остальных». «Я продолжу собирать материл об этом, — говорит он. — Я опрашивал людей, которые были столь же жестоко травмированы, но другими способами и без таких последствий. И я видел, как отличаются результаты этой травмы от других. Действительно, в глазах этих женщин будто погас свет» [2].,

Я побывала и в другом лагере беженцев, очень отличавшемся от описанного ранее. В комнате с бетонными стенами, окрашенными в синий и зеленый цвета, свет лился из высоких незастекленных окон. Несколько предложений на английском языке были нацарапаны на импровизированной доске. Там я увидела некоторых из наиболее жестоких насильников из Сьерра-Леоне: это были мальчики 12,13 и 14 лет — дети-солдаты. Они проходили реабилитацию благодаря МКС, который предоставил им безопасное убежище и занимался их обученнием. В их глазах была боль, их детство омрачили наркотики и насилие. Это были просто дети, похищенные и травмированные, которым угрожали оружием и заставляли насиловать. Эти дети в рваных шортах после разговора с нами пошли играть в футбол на пыльном дворе. То, что они сделали с женщинами из другого лагеря, было совершено не из-за какой-то патологии. Фрейдистское объяснение, что жестокое изнасилование является результатом индивидуальных сексуальных отклонений, просто не применимо к изнасилованиям во время войны.

В рамках радикального феминизма изнасилование рассматривается лишь как демонстрация неравных властных отношений. Утверждается, что изнасилование связано не с сексом, а с властью. Это, как я теперь уверена, ближе к правде, но по-прежнему не дает окончательного ответа на многие вопросы. Если речь идет просто о власти, почему используется секс? Почему бы просто не бить, угрожать, морить голодом, не посадить женщину под замок? Ведь есть много способов получить власть над нею.