Свободу мозгу! Что сковывает наш мозг и как вырвать его из тисков, в которых он оказался - Идрисс Аберкан

Существует астрономический феномен, о котором наука знает еще очень немного и поэтому дает слабое представление о структуре такого сложного организма, как Вселенная. Даже если держишь в руках некий объект, это вовсе не означает, что понимаешь его. Речь идет о моделировании распределения в пространстве темной материи и темной энергии на суперкомпьютере Pleiades НАСА.

В этом эксперименте под названием «Большой» исследуют Вселенную по тщательно разработанной программе, исключающей всякие случайности, которые часто происходят при изучении распределения галактик. Обозримая Вселенная сформирована из скоплений разного уровня сложности: от простой звезды до сверхскопления типа Ланиакеи^[86]. Может быть, когда-нибудь мы откроем существование тонких связей между звездами, которых во Вселенной намного больше, чем нейронов в мозге^[87].

Вопрос: «Обладают ли звезды сознанием?» вытекает из самой идеи познания. Он настолько объемен, а мы настолько плохо им владеем, что не в состоянии даже воспроизвести акт познания в лаборатории. Дело в том, что познание непредсказуемо. Если крикнуть что-нибудь вслед брошенному камню, его траектория от этого не изменится. А если окликнуть бегущего человека, то его поведение станет другим — это результат умственных процессов.

Итак, познание кардинально отличается от работы компьютера. Какие-то давние исследователи и философы решили свести познание к языку, но если психика и включает в себя язык, то язык не включает психики. Но мы продолжаем упорствовать в трагических заблуждениях, сводим неизвестное к известному, неосвоенное к освоенному, творца к творению. Эта ошибка сохранилась во многих философских школах и в некоторых направлениях когнитивной науки. Она породила слепую веру, что любая работа может быть отнесена к определенному типу (в понимании Бертрана Рассела), а если нет, то она не является строго философской^[88].

Споры по этому поводу не утихают и по сей день. Это значит, что функционирование нашей мысли отличается от машинного. А также что в мире инженеров и техников важнее всего заключить мозг в тиски инструкций для компьютера^[89]. Но мозг должен приложить немалые усилия, чтобы работать с искусственными языками, потому что природа создавала его не для этого. Итак, пока не доказано обратное, не существует ни одной инструкции, позволяющей машинам выжить в природе без помощи человека. Если мозг отказывается работать их методами, то у него есть на это основания.

В частности, наша психика не типизирует, не раскладывает по полочкам переменные, которыми оперирует. Бертран Рассел ввел типизацию переменных величин, чтобы устранить парадокс, который носит его имя, и заставил побледнеть логика Фреге: содержит ли множество множеств, которое не принадлежит самому себе, само себя в качестве элемента? Чтобы разрешить этот парадокс, Рассел ввел логический принцип запрета на смешивание в одной логической фразе содержащего и содержимого. Но именно это постоянно делает мозг. Нам свойственно ставить «я» и «все люди, как я» на один уровень в одной фразе. Так работает мозг, но не компьютер.