Власть научного знания - Нико Штер

Как видно из таблицы 1, где собраны данные для отдельных индустриальных стран, к тяжелым последствиям мирового экономического кризиса относится резкое сокращение внешней торговли. Впрочем, с 1945 года до сегодняшнего дня «экспортная квота» этих стран неуклонно растет и уже приближается к докризисному уровню.

Представленная в сокращенном виде в таблице 1 тенденция изменений в объеме национального экспорта, тем не менее, наглядно демонстрирует, как сильно за последнее время изменилась способность государства воздействовать на собственное экономическое развитие при помощи внутриэкономических мер. Чем выше индуцированный международными рынками спрос на товары и услуги той или иной страны, тем меньше вероятность того, что внутринациональные инструменты экономической политики будут иметь желаемый успех. В этой связи очевидно, что практическая эффективность кейнсианских экономических мер может варьироваться в зависимости от способности государства влиять на выделенные Кейнсом общеэкономические параметры (Feuer, 1954). Поэтому, несколько упрощая, можно сказать, что определенные меры экономической политики в стране, экономика которой зависит от высокой экспортной квоты, гораздо менее эффективны, чем те же меры, принятые в стране с низкой экспортной квотой, не говоря уже о многих других важных взаимосвязях и тенденциях развития мировой экономики^[49].

Важнейшие структурные изменения современного общества, а значит, и экономики, по словам Дэниела Белла (Bell, 1987: 2), «интегрированы в мировую экономику», тогда как «политическое управление по-прежнему осуществляется на национальном уровне». Другими словами, политическая «переработка» структурных изменений, вызванных трансформацией мировой экономики, и сегодня по большей части проходит в узких рамках национального государства^[50]. Там, где структурные изменения экономики, вызванные мировыми тенденциями развития, по крайней мере, отчасти перерабатываются согласованно в рамках международного сообщества, как, например, в случае ЕС, это, разумеется, одновременно означает уменьшение свободы действий отдельного государства в вопросах регулирования экономики и только еще раз подтверждает, насколько бессмысленно говорить об экономической теории как о политэкономии или теории народного хозяйства, хотя такое понимание и сегодня широко распространено в немецкоязычном пространстве. Оно, вне всякого сомнения, верно в отношении прошлого, когда экономическая теория в любом случае была ориентирована на экономику отдельного государства (см., например, Kuznets, 1951, 1971), однако сегодня это допущение является скорее интеллектуальным помехой для реалистичной экономической теории.

Таблица 1

Доля экспорта в ВНП с учетом рыночных цен для отдельных государств, 1928–2007

Источник: Показатели для Германии / ФРГ, Великобритании и США были рассчитаны на основе макроэкономических данных из: Liesner, 1985.

Таблица 2

Коэффициенты корреляции (очищенного от тренда) экономического роста отдельных стран в периоды 1920–1938,1948-1962, 1963–1987

Некоторые авторы придерживаются мнения, что в «Общей теории» Кейнс не ограничивается замкнутой национальной экономикой, а подразумевает мировую экономику в целом (ср. Hicks, 1983: 22). На самом деле в «Общей теории» Кейнс не интересуется непосредственно вопросами международной торговли, и вывод о том, что в своих эмпирических наблюдениях он имеет в виду мировую экономику, очевидно, ошибочен.

Усиление взаимосвязи экономического развития современных индустриальных стран можно проследить путем сравнительного трендового анализа макроэкономических показателей для периодов, интересующих нас в данном контексте. Тогда же встает вопрос о том, действительно ли наблюдаемая сегодня констелляция экономических трендов не имеет аналогов в истории. При сравнении развития этих динамических рядов в экономических показателях для разных стран, например, в показателях роста ВНП, исчисляемого в рыночных ценах, или в показателях безработицы, должна отражаться следующая тенденция: после значимых национально-специфических процессов в экономике этих стран, скажем, в период непосредственно после второй мировой войны и приблизительно до начала 1960-х годов, динамические ряды, при условии, что тезис об усилении взаимосвязи верен, должны постепенно сходиться в одном общем тренде. Статистически это сближение должно отражаться в высокой значимой корреляции изменений экономических показателей. В приведенных ниже таблицах представлен результат подобного регрессионного анализа, в котором использовались очищенные от тренда показатели экономического роста (или, точнее, роста ВНП в рыночных ценах), показатели безработицы и долгосрочной процентной ставки в период между 1920 и 1987 годами для США, Канады, Великобритании и Германии (ФРГ). В таблицах 2–4 представлены значения простой линейной корреляции.

Нас интересуют прежде всего периоды с 1948 по 1962 год и с 1963 по 1987 год: именно между ними, по мнению многих экономистов, проходит граница, разделяющая кейнсианские меры государственного регулирования экономики на успешные и менее успешные. Если сравнить коэффициенты корреляции между отдельными странами для этих периодов, то в большинстве случаев результаты будут соответствовать ожиданиям. Если не принимать во внимание те немногие исключения, которые имеют место, то можно увидеть, что конвергенция экономического развития в четырех странах – США, Канаде, Великобритании и ФРГ – в период между 1963 и 1987 годом гораздо выше, чем в период между 1948 и 1962 годом. В то же время парная корреляция ВНП, показателей безработицы и процентной ставки в довоенный период свидетельствует о том, что «большая самостоятельность» государств в послевоенные годы, по всей видимости, является результатом кардинальных перемен, связанных с войной. Такая интерпретация представляется оправданной, если учесть, что корреляция экономических показателей в период между 1920 и 1938 годом отчасти была очень высокой. Так, например, корреляция показателей безработицы в довоенной период в большинстве сравниваемых стран почти столь же высокая, как и в последний период.