Как быть стоиком. Античная философия и современная жизнь - Массимо Пильюччи

Предложив столь сильный контраргумент против аргумента разумного замысла, Юм, однако, не дал альтернативного объяснения кажущемуся присутствию целесообразного устройства в мире. В частности, в биологическом мире. Почти через 100 лет эту недостающую часть мы получили от великого биолога Чарльза Дарвина. Его теория эволюции путем естественного отбора предоставила убедительное научное объяснение того, почему наши глаза, руки, сердце и легкие устроены умнее и рациональнее всех часов на свете, но тем не менее являются продуктами естественных, природных процессов, не требующих вмешательства высшего разума. Дарвин объяснил не только причину кажущегося присутствия разумного замысла, но и дал ответ на широко обсуждаемый вопрос о существовании страданий в мире. Как он объяснил в своем знаменитом письме: «Я не вижу столь же явно^[57], как другие и как бы я хотел это видеть, доказательств преднамеренности и благожелательности всех сторон создания нас. Мне кажется, что в мире слишком много страданий. Я не могу убедить себя, что благожелательный и всемогущий Бог намеренно создал ихневмонид [насекомых-паразитов], замыслив их питание внутри живых тел гусениц, или же кота, играющего с мышами. Не веря в это, я не вижу оснований верить и в намеренный замысел и сотворение нашего глаза».

Конечно, Эпиктет не читал Юма или Дарвина, но тем не менее у него есть ответ на последний пассаж. И этот ответ Эпиктет дает в типичной для стоиков манере. Как-то раз один из учеников пожаловался философу на изувеченную ногу. «Рабское ты существо!^[58] Из-за одной бренной ноги ты винишь все мироздание?» — возмутился Эпиктет. (Он так часто использовал обращения «рабское существо» и «юноша», что сегодня это могло бы показаться неполиткорректным. Но лично я нахожу их ласковыми и неоспоримыми: Эпиктет сам был рабом, а многие из окружающих действительно были намного моложе его.)

Поскольку этот пассаж является важным аспектом стоической метафизики, давайте остановимся на нем подробнее. Эпиктет, возможно, был самым религиозным стоиком из всех нам известных. Однако из его отповеди ученику, винившему в своих страданиях из-за больной ноги весь миропорядок, явно следует, что он не считал Бога обязанным заботиться о каждой мелочи касательно человеческих дел (тем более о такой мелочи, как паразиты ихневмониды, если бы он о них знал). Воззрения многих стоиков были далеки от современных монотеистических представлений о Боге. Они использовали понятие «Логос», которое можно интерпретировать как Слово Божье (так его истолковали христиане, многое унаследовавшие из стоической философии), или как некое Провидение, вплетенное в ткань Вселенной, или же как наблюдение, что космос можно постигать рационально, независимо от его происхождения и природы. Например, сам Эпиктет считал, что Бог не является чем-то внешним: «А ты — как имеющее главное значение^[59], ты — осколок бога, ты содержишь в себе некоторую частицу его. Так что же не ведаешь ты этого своего родства?.. Бога носишь ты повсюду, несчастный, и не ведаешь. Думаешь, я говорю о каком-то серебряном или золотом, снаружи?» В этом смысле стоицизм можно рассматривать как пантеизм (или панентеизм^[60]) — веру в то, что Бог есть сама Вселенная и, следовательно, все мы имеем божественную природу. Единственная разница между людьми и животными заключается в том, что мы наделены высшим свойством Бога и Вселенной — разумом. Вот почему применение разума к решению наших жизненных проблем — единственный правильный способ прожить жизнь.

Такое отождествление Бога и Природы имеет давнюю историю. Особенно глубоко оно было разработано влиятельным нидерландским философом XVII века Бенедиктом Спинозой. Иногда эту концепцию называют «Бог Эйнштейна», поскольку знаменитый физик выражал аналогичные идеи. В этой связи стоит отметить два важных взаимосвязанных момента. Во-первых, божественность не сопряжена с чудесами: Бог не приостанавливает действие законов природы ради исправления некоего локального зла. Во-вторых, — и эта идея вытекает из предыдущей — практически нет разницы между таким Богом и признанием того, что Вселенная функционирует как сложная паутина причинно-следственных связей: эта концепция полностью согласуется с нашим сегодняшним научным взглядом на мир. Таким образом, легкомысленный ответ Эпиктета ученику с больной ногой мы можем интерпретировать двумя способами. Первый вариант: Эпиктет хотел сказать, что Бог заботится о функционировании Вселенной в целом, а не каждой конкретной ее части, поэтому жаловаться Богу на свои проблемы самонадеянно. Вариант второй: философ хотел сказать, что увечье ноги — результат причинно-следственной цепочки, цель которой от нас скрыта (но пока это не благополучие конкретного юноши с больной ногой), поэтому бесполезно протестовать против такого положения дел. В любом случае просить изменить существующий порядок вещей — значит возлагать на Вселенную вину за увечье своей «бренной ноги». Кроме того, подобная просьба грубо нарушает стоический принцип дихотомии контроля, который, как мы знаем, занимал центральное место в учении Эпиктета.

Эпиктет сообщает, что осведомлен о различных мнениях относительно богов, но видит смысл только в одном из них:

Относительно богов^[61] есть такие, которые говорят, что божества и не существует, другие говорят, что хотя и существует, однако недеятельно и незаботно и не занято промыслом ни о чем, третьи говорят, что и существует и занято промыслом, но лишь о важных и небесных делах, а о земных делах — ни о каких, четвертые говорят, что — и о земных и о человеческих делах, однако только в общем, а не и о каждом в частности, пятые, в числе которых были и Одиссей, и Сократ, говорят: от тебя не сокрыты Все движенья мои^[62]. Прежде всего необходимо рассмотреть каждый из этих взглядов, здраво или не здраво он высказывается. Ведь если боги не существуют, то как может быть целью следование богам? А если они хотя и существуют, однако ни о чем не заботятся, то и в таком случае как это будет здраво?