Небеса на земле. Научный взгляд на загробную жизнь, бессмертие и утопии - Майкл Шермер

Первым упоминанием об ином мире мертвых является Шеол, или преисподняя, не отвечающая никаким характеристикам этого мира. Это не христианский ад, а скорее просто ничто. «Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению», — рассуждает автор Книги Екклезиаста (9:5). Многострадальный (и немыслимо терпеливый) Иов обратился к Богу с мольбой: «Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился, прежде нежели отойду, — и уже не возвращусь, — в страну тьмы и сени смертной, в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как сама тьма» (10:20−22). Шеол не то же самое, что Гехинном, первоначально долина вблизи Древнего Иерусалима, где язычники почитали своих богов, приносили в жертву детей и, возможно, сжигали тела жертвенных животных. Это, вероятно, послужило основой мифа об огненном аде, позднее превратившемся у христиан во Вселенский суд, где приговаривают и наказывают грешников и злодеев, место, в жутких подробностях изображенное нидерландским художником XV в. Иеронимом Босхом в триптихе 1482 г. «Страшный суд», правая створка которого представляет адский ландшафт, где вечно страдают про́клятые души (рис. 3.2).

Что касается загробной жизни на небесах, в книге пророка Иезекииля, составленной во II в. до н. э., Бог провозглашает (37:13): «И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших». Судя по этому толкованию, загробная жизнь достигается путем физического воскрешения тела, а не перемещением души из (навсегда) отбрасываемой телесной оболочки, что подтверждается в книге пророка Даниила, также написанной во II в. до н. э. (12:2): «И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление».

В XII в. н. э. почитаемый иудейский философ Моисей Маймонид подтвердил: «Воскрешение мертвых — основа всех великих принципов Моисея, нашего учителя, и нет ни веры, ни приверженности иудейской вере в тех, кто не верует в это»^[101].

В Средние века велись активные споры о том, являются ли тело и душа неразделимыми, так что смерть одного из них означает смерть другого, а с воскрешением одного воскрешает и другое. Однако к началу Нового времени и далее до XVIII в. происходит усвоение иудеями дуализма Декарта и других философов, проявившееся в том, что смерть переживает одна душа. Тем не менее среди свитков Мертвого моря, обнаруженных после Второй мировой войны, имеется «Дамасский документ» I в., где утверждается, что Бог «воскресит мертвых… сохранив Завет с теми, кто спит в пыли», что предполагает физическое воскрешение тела^[102]. В любом случае — физического воскрешения тела или выживания одной только души — механизм бессмертия менее важен, чем сама его возможность и значение этого для нравственности и смысла жизни. Этот акцент был усилен в христианстве.