Небеса на земле. Научный взгляд на загробную жизнь, бессмертие и утопии - Майкл Шермер

В трогательной книге «О чем помнят слоны» (Elephant Memories) Синтия Мосс описала реакцию группы слонов на гибель слонихи от пули браконьера. Когда колени раненой слонихи подломились и она начала падать, родичи пытались ее поднять. «Они подсунули бивни ей под спину и голову. В какой-то момент им удалось придать ей сидячее положение, но ее тело снова завалилось. Семья изо всех сил старалась поставить ее на ноги, подталкивая ногами и бивнями, а Таллула даже сходила нарвать травы и пыталась вложить ей в рот». Когда слониха умерла, друзья и родичи забросали ее тело пылью и ветками^[82].

В научной литературе описаны сотни подобных случаев, а в беллетристике — тысячи^[83]. По понятным причинам более осторожные ученые относятся к этим описаниям весьма скептически из-за привычки людей очеловечивать животных, но следует отметить, что мы и сами животные, и та же бесспорная преемственность, что имеется у нас с другими ветвями эволюции в отношении анатомии и физиологии (причем никто не считает, что, признавая этот факт, ученые «очеловечивают» животных), роднит нас в поведении и эмоциях с другими млекопитающими, прежде всего c приматами и китообразными. Это не только базовые эмоции, связанные с голодом, сексом и территориальностью, но и более сложные: привязанность и чувство общности, способность к кооперации и взаимовыручке, симпатия и эмпатия, прямой и опосредованный взаимообмен, альтруизм и реципрокный (взаимный) альтруизм, умение решать конфликты и примиряться, способность к обману и его раскрытию, забота об общем благе и о том, что другие думают о тебе, а также знание социальных норм, принятых в группе, и соответствие им. Наличие этих эмоций у наших ближних эволюционных родственников убедительно свидетельствует об их глубоких эволюционных корнях. Если мы оплакиваем своих мертвых, разве не разумно предположить, что это делают и другие млекопитающие с сильными связями между особями?

Изучающий феномен скорби психолог Рассел Фридман согласен с этим. В соответствии с предложенным им определением скорби как «противоречивых чувств, вызванных исчезновением или изменением семейной схемы поведения» Фридман делает вывод, что, поскольку «все млекопитающие являются продуктом привычек, невозможно сомневаться, что на млекопитающих действует смерть членов группы — хотя бы потому, что смерть означает конец „семейных“ взаимодействий для выжившего». Таким образом, продолжает он, «не будет слишком смелым предположение, что на процесс адаптации может влиять характер и интенсивность личных отношений выжившего члена с погибшим»^[84]. Этот вывод хорошо согласуется с нашими знаниями об эволюции нечеловекоподобных млекопитающих. Что можно сказать о людях и нашем эволюционном прошлом? Когда представители нашего вида начали понимать, что они смертны?