Пункт назначения: Счастье - Йоханн Хари

* * *

Все же мне показалось страшно неправдоподобным, что настолько известное и самое принимаемое лекарство в мире может быть таким бесполезным. Наверняка существует защита от такого беспредела: серьезное тестирование препарата, которое должно иметь место до того, как лекарство доберется до наших домашних аптечек. У меня было такое чувство, что я приземлился после перелета из аэропорта Кеннеди в Лос-Анджелесе и узнал, что самолетом всю дорогу управляла обезьяна^[47]. Конечно, есть процедуры, чтобы предотвратить подобное. Как могли эти лекарства пройти через эти процедуры, раз они на самом деле так малоэффективны, согласно новым исследованиям?

Я обсуждал это с одним из ведущих ученых в этой области, профессором Джоном Иоаннидисом, про которого написали в The Atlantic Monthly: «…возможно, он самый влиятельный среди живых ученых»^[48]. Он говорит, что нет ничего удивительного в том, что фармацевтические компании просто опровергают доказательства и так или иначе выбрасывают лекарства на рынок. Ведь на самом деле это происходит постоянно. Он описал мне путь, как эти антидепрессанты добрались от стадии разработки до моего рта. Все работает следующим образом.

– Компании часто самостоятельно проводят тестирование собственной продукции, – сказал он.

Это значит, что они организовывают клиническое испытание и решают, кто увидит результаты. Они оценивают собственную продукцию. Они привлекают бедных исследователей, у которых нет другого источника финансирования. Тех, кто не станет контролировать, как будут записаны и представлены результаты. После того как научные доказательства собраны, пишут отчеты. Причем делают это чаще всего не ученые, а люди, работающие в компании^[49].

Затем эти доказательства передаются регуляторам, чья работа заключается в том, чтобы решить, можно ли выпустить препарат на рынок. Но в США 40 % регуляторов получают зарплату от фармацевтических компаний (в Британии это все 100 %). Когда в обществе пытаются выяснить, какой препарат безопасен, чтобы выйти на рынок, на арену выходят две команды: фармацевтическая компания со своим продуктом и судьи, которые работают для общества, определяя, все ли соответствует норме. Но профессор Иоаннидис говорил мне, что в этом матче рефери оплачивается командой фармацевтической компании и они почти всегда побеждают. Правила, которые они написали, позволяют очень легко получить одобрение на препарат. Все, что им нужно сделать, это произвести два испытания, в любое время, в любой точке мира, которые показали бы хоть какой-то положительный эффект препарата. Если их два и есть какой-то эффект, этого достаточно. Например, есть 1000 научных испытаний, из них 998 показывают, что лекарство не работает для всех, а в 2 испытаниях просматривается крошечный положительный эффект. Это означает, что препарат окажется в вашей местной аптеке.

– Я думаю, что эта отрасль серьезно больна, – говорит профессор Иоаннидис. – Отрасль просто куплена и коррумпирована, и я не могу описать ее иначе.

Я спросил его, как он себя чувствовал, когда узнал все это.

– Это вызывает депрессию, – сказал он.

– Иронично, – ответил я.

– Но депрессию не до такой степени, что я буду принимать СИОЗС, – ответил он.

Я попытался рассмеяться, но смех застрял у меня в горле.

* * *

Некоторые люди говорили Ирвингу: «Ну и что? Ладно, скажем, это эффект плацебо. Какой бы ни была причина, люди все равно чувствуют себя лучше. Зачем разрушать легенду?» Он объяснял: данные клинических испытаний свидетельствуют о том, что действие антидепрессанта во многом превосходит действие плацебо, но побочные эффекты могут быть очень жестокими.

– Естественно, – говорит Ирвинг, – увеличение веса.

Мой вес просто взлетел, но я сразу похудел, как только перестал принимать препарат.

– Мы знаем, что СИОЗС, в частности, влияют на сексуальную дисфункцию и около 75 % пациентов приобретают ее, – продолжал он.

Хотя об этом больно говорить, но для меня это тоже было знакомо. В те годы, когда я принимал паксил, я обнаружил, что мои гениталии были менее чувствительны и требовалось долгое время, чтобы эякулировать. Это делало секс болезненным и уменьшало удовольствие, которое я получал от него. Когда я перестал принимать препарат, для меня секс снова стал приятным и я вспомнил, что регулярный секс является одним из лучших природных антидепрессантов в мире.

– У молодых людей они повышают риск суицида^[50]. Есть данные нового шведского исследования, показывающие, что антидепрессанты увеличивают риск насильственного криминального поведения, – продолжал Ирвинг. – У пожилых людей повышается риск смерти по любой причине, включая инсульт. Любому человеку грозит сахарный диабет второго типа. У беременных женщин повышается опасность выкидыша и рождения детей с аутизмом или физическими отклонениями. Так что все это известные вещи.