Стадия зеркала. Когда женщина знает, чего хочет - Этери Чаландзия

Не знаю, к радости или к сожалению, но в вопросах любви и счастья нет в мире более наивных существ, чем женщины.

Мало того что мы верим мужчине, мы еще верим всем тем, кто сулит нам «суженого», «ряженого», «вернуть», «отбить», «приворожить», покупаемся на посулы «вечной молодости и счастья» и, отдавая дань современным веяниям, ищем «внутреннюю гармонию». Я знаю взрослых успешных женщин с несколькими образованиями, которые с серьезным видом ходят к подозрительным особам с сильно подведенными глазами и именами вроде Магдалены или Зорастрианы, принимают участие в ритуальных распитиях кофейных напитков, а потом часами глубокомысленно смотрят в оставшуюся на дне грязь. Наконец Магдалена трагическим басом произносит: «Вижу другую женщину!», указует на какую-то слизь на краю стакана и погружается в сосредоточенную печаль, прерываемую душераздирающими вздохами. И хорошо, если бы это был кружок по интересам, мало ли закидонов на земле, но нет, за удовольствие покопаться в кофейной гуще надо платить. И вы выкладываете Магдалене Брюс, а по паспорту Машке Брусникиной, круглую сумму, причем делаете это наверняка с большим удовольствием и, что еще важнее, с огромной надеждой.

Мне всегда было интересно, почему одни, когда им говорят, что у них засорилась чакра сахасрара, мрачнеют, начинают пить укропный отвар и всячески чиститься, а другие выразительно крутят пальцем у виска и продолжают заниматься своими делами. Конечно, в мире есть много того, что нам и не снилось и в голову до поры до времени не приходило. Ну что знала морально и психологически устойчивая Вероника Степановна о динамической медитации, ауросоме или бессознательной проекции, пока Толик Кучерявый не кинул ее с тремя детьми и без всякой материальной поддержки? Правильно, ничего. Зато теперь ей только покажи фотографию подлеца, она с первого взгляда скажет, где сейчас пасется эта ошибка природы и что его ожидает в ближайшие несколько лет. И ведь права будет – к гадалке не ходи!

Так и большинство из нас более или менее сносно коптит небо до тех пор, пока не происходит какой-то катаклизм, справиться с которым собственными силами не представляется возможным. Так, расставшись с мужчиной, мы начинаем активно искать или нового мужчину, или нетрадиционные способы борьбы с депрессией, хандрой, неверием в себя и свою судьбу. И тут наступает звездный час армии платных специалистов. Я думаю, что по масштабам она сопоставима с рынками оружия и наркотиков. В мире несчастных людей много больше, чем счастливых, и мало кто из несчастных не мечтает за умеренную плату в корне изменить свою жизнь. Все хотят примерно одного и того же – душевного спокойствия, счастья, благополучия, достатка, большой и светлой любви, на худой конец просто мужа – и с радостью тянутся ко всем тем, кто им эту радость обещает. И неправду говорят, что многие люди глупеют от счастья – еще большее их число глупеет в погоне за ним.

В разное время я, разделяя чужие и свои печали, посещала сомнительные движения, объединения и организации, призванные восстанавливать справедливость и чистить замусоренные кармы. Поскольку в этих вопросах я скептик и циник, каких свет ни видывал, затащить меня во всевозможные «Пути к свету» и «Дороги к себе» было крайне проблематично. Собственное разбитое сердце я всегда предпочитала латать по старинке – с помощью тренажерного зала, продолжительного путешествия и/или нового любовника. Сдавалась я только под несокрушимыми аргументами вроде того, что «как можно отказываться сходить посмотреть на что-то новое, это же страшно интересно». Спекулируя на моем любопытстве и любознательности, меня запихивали в автомобиль и возили по тайным адресам. В принципе подруги молили меня об одном: «Молчи! Что бы ни происходило, сиди и помалкивай!» Я молча слушала наставления, но обещать ничего не могла.

В одном пункте счастья на меня зачем-то пытались покапать воском, от боли и неожиданности я вспомнила ровно те слова, которые, видимо, в хлам разбивали всю позитивную энергетику, годами копившуюся в помещении с голубыми стенами. Естественно, меня вывели с позором, а подруг вынесли с инфарктами. Я не сопротивлялась. Меня только интересовало, будут в забегаловке с испорченной аурой делать капитальный ремонт или нет. Я искренне желала, чтобы проходимцы влетели на бабки и перекрасили стены в приличный цвет.

В другом заведении три женщины, похожие на сытых кошек, ждущих свою мышь, продавали разноцветную маслянистую жидкость, разлитую по флаконам. Поначалу идея мне понравилась. В помещении хорошо пахло, было тепло, светло и весело, со мной долго возились, а кто же этого не любит! Спрашивали о том о сем, внимательно слушали, записывали ответы. Естественно, от такого обращения я вошла во вкус. Мне предложили подобрать себе «свои» склянки и так нахваливали мой выбор, что я засомневалась в искренности всего происходящего. Однако «кошки» с такой любовью смотрели мне в глаза и так убедительно доказывали, что смазывание висков зеленой жидкостью в корне изменило их судьбы, что я сдалась. На выходе из моего кошелька в «кошачью» кассу веером полетели денежки, я с отчаянной радостью обратила внимание, что их как-то слишком много туда летит, но окончательно пришла в себя только дома. С недоумением я рассматривала батарею разноцветных флаконов, радужные фотографии моих внутренних органов, пустой кошелек, восторженные глаза подруги, которая натерлась уже всеми жирами, распустила антенны и ждала сигналов из космоса. Волшебные флаконы так и полетели в форточку. Надо ли говорить, какими словами я вспоминала тех «кошек», когда дурман окончательно развеялся и я пришла в себя!

Вообще-то моя нелюбовь к всевозможным полуоткрытым, полузакрытым и засекреченным организациям, развивающим дух и тело, сформировалась еще на заре туманной юности. Тогда несколько моих знакомых, красивых и умных молодых людей обоего пола, ходили, одурманенные сайентологической белибердой. Их восхищение идеями Рона Хаббарда было столь велико и простодушно, что я согласилась сходить с ними на очередную лекцию. Посещение закрытого мероприятия произвело впечатление. Я в изумлении слушала энергичных лекторов, которые с энтузиазмом первооткрывателей рассказывали почтенной публике о бессмертной душе и неограниченных возможностях человека, так, словно Христа и Будды просто не существовало в природе и все эти духовные и этические закрома обнаружились только с приходом загорелого лидера религиозного новообразования. Тогда-то, глядя в преданные и уже чем-то просветленные глаза окружавших меня мужчин и женщин, я затосковала.

Мою тоску и желание побыстрее смыться из этого центра нечистого разума подогревало не только то, что я слышала, но и то, что я видела. Собравшиеся были разделены на учеников и преподавателей, на группы и подгруппы. Они что-то говорили, ходили от стенки к стенке, напряженно всматривались в лица друг другу, кто-то мычал, кто-то колотился в страшном танце в коридоре, и было похоже, что тут все или под газом, или в отключке. Вскоре я почувствовала себя единственным нормальным человеком, и это притом, что в близких кругах заговаривают о моей нормальности, только когда хотят как следует посмеяться. Короче, вволю насмотревшись на жующих и мычащих, я поспешила из зачумленного пространства.

Спустя годы судьба продолжала испытывать меня на прочность. Теперь в силу разных обстоятельств мы с друзьями оказались перед кривым и косым зданием с лакированной табличкой на входе. На табличке было написано что-то вроде: «Три капли росы, которые в ясный утренний день упали с цветка лотоса и превратились в теплый ласковый дождь». В восточном варианте название экономно занимало ровно три развесистых иероглифа. У меня как-то нехорошо заныло под ложечкой, но подруги затолкали меня внутрь. Мы разулись, переоделись и оказались в зале размером с мою кровать.