Голодный и Бедный! Как полный голяк, скудный бюджет и жажда успеха могут стать вашими главными конкурентными преимуществами - Даймонд Джон

Интересные факты

Стив Джобс продал свою машину, а Стив Возняк – свой любимый (и очень недешевый) программируемый калькулятор^[5], чтобы наскрести денег и создать прототип первого компьютера, который в будущем стал известен как «Эппл-1». Иногда средства для того, что нужно, находишь в том, что у тебя уже есть.

В то время я по молодости лет был не способен оценить колоссальное мамино самопожертвование – я даже не понял, что это была жертва. Она развернула свою жизнь на 180 градусов, изменила ее полностью, – и все ради того, чтобы я получил образование. Нутром мама чуяла, что за мной нужен глаз да глаз, иначе я брошу школу и пущусь во все тяжкие, а так она могла быть уверена, что я двигаюсь в верном направлении. Она знала, что мне постоянно надо напоминать, куда идти и к чему стремиться, меня необходимо мотивировать и опекать.

Теперь я вижу ту давнюю ситуацию мамиными глазами и понимаю ее чувства. Нетрудно догадаться, что жили мы по пословице «маленькие детки – маленькие бедки». Я, по мере того как подрастал, ввязывался во все более серьезные неприятности. С серьезными последствиями, естественно. Как я уже говорил, мои друзья то и дело влипали по-крупному: одного подстрелили, другого арестовали, третьего убили в потасовке между торговцами наркотиков… Почти каждый месяц с кем-то из моего окружения случалась новая трагедия, вокруг были сломанные жизни, а ведь многих неприятностей можно было избежать. Поэтому мама, насмотревшись на эти ужасы, решила: «Лучше я буду меньше работать, но больше времени проводить с Даймондом и всегда смогу вернуть его на путь истинный, если он собьется с дорожки. Что бы ни случилось, ему будет к кому обратиться».

Так мы и стали жить. Мама подсчитала, что 80 000 долларов наличными нам хватит на три или даже четыре года. Так и получилось: эти деньги кормили нас, пока мама приглядывала за мной. Она не считала, сколько потеряла на этой «сделке» и дорого ли ей обошелся отказ от двух работ. Ее не волновало, что весь образ жизни изменился. Главное, по ее словам, что она удержала меня на краю пропасти. Мне действительно было к кому обратиться, было кому обо мне позаботиться. Мама всегда обо мне заботилась. При этом, надо сказать, она вовсе не опекала меня вроде тех мамаш-наседок, которые не выпускают ребенка из-под крылышка и круглосуточно над ним кудахчут. О нет, моя мама была не из таких. Она не водила меня за ручку в школу и не требовала, чтобы я отзванивался ей после уроков. Но она всегда откликалась, когда была мне нужна. Вечным фоном она присутствовала в моей жизни. И это было очень важно для меня. Это меня спасло.

Итак, мама не кудахтала надо мной как наседка, но следила за мной пристально, как коршун. У нее был пунктик: по вечерам у нас существовал комендантский час, мне надлежало быть дома к определенному времени. Часов у меня не было, за временем я не следил, но определял его по самолету «Конкорд». Дело в том, что мы жили неподалеку от аэропорта «Кеннеди», поэтому вечером в одно и то же время было отчетливо слышно, как «Конкорд» идет на посадку. Мама, бывало, говорила: «Даймонд, пока ты добираешься домой быстрее “Конкорда”, все в порядке».

Так что я болтался на улице с друзьями, бегал за девчонками, гонял мяч, словом, развлекался как мог где-нибудь в двух кварталах от дома. Но, едва заслышав, как гремит в небе мотор «Конкорда», я мчался домой. Ух, и бегал же я! Летел быстрее самолета, это точно. Я отлично знал: если я опоздаю к урочному часу, меня ждет взбучка.

Правда, мама принимала во внимание, что летом темнеет позже, так что в это время мне полагалось два лишних часа на прогулки. Тогда я ориентировался по небоскребу «Эмпайр Стейт Билдинг» – кто ж его не знает! Огни на нем зажигались, когда начинало темнеть, а сам небоскреб такой высокий, что его и у нас в Квинсе было прекрасно видно. Знаете, что самое смешное? Сейчас контора моей фирмы располагается на 66-м этаже этого самого «Эмпайра», и когда я поднимаюсь в лифте, то всегда вспоминаю, как мальчишкой высматривал, не зажглись ли вечерние огни на вершине небоскреба и не пора ли бежать домой.

Вот по таким «часам» я и жил в детстве: по самолету «Конкорд» и по огням небоскреба «Эмпайр Стейт Билдинг». Для меня и самолет, и небоскреб стали еще и важными и мощными символами. В детстве я отмерял время по посадке «Конкорда», а сам твердил себе: «Вот вырасту большой и тоже когда-нибудь полечу на этом шикарном самолете!» Конечно, к тому времени, когда я начал прилично зарабатывать, «Конкорды» уже сняли с эксплуатации, но вот офис у меня, и правда, на верхних этажах «Эмпайра». И по вечерам, когда на небоскребе загораются огни, а я все еще сижу на работе, то представляю, как сейчас по всему городу ребятишки торопятся домой, чтобы не влетело от родителей.