Боги слепнут - Роман Буревой

Она смерила его взглядом свысока (в смысле самом прямом) и ничего не ответила. Кумию показалось, что взгляд этот впечатал его в пол. Поэт решил не торопить события.

– Валерия предлагает отдать рукописи ей. В Доме весталок они будут в большей сохранности.

Кумий кашлянул.

– Не получится. Дело в том… что… ну… мои сочинения не для Дома весталок. Я их спрячу в надёжном месте. А домну Валерию поблагодари, – добавил он с поспешностью.

– Как знаешь. – Верма отложила страницу.

– Отужинаем вместе? Поболтаем о литературе и о преторианской гвардии.

– Только не о гвардии, – запротестовала Верма.

– Хорошо, поговорим о любви. Теперь Верма не возражала. Она сняла броненагрудник и перевязь с мечом. Кумий не мог оторвать взгляда от рельефных мускулов на её руках, пока она вынимала из корзины холодную телятину, фрукты и запечатанные бутылки вина. А талия у гостьи была тонкой, и грудь очень даже заметно круглилась под военной туникой.

– Ты – самый красивый преторианец, которого я когда-либо видел, – не удержался Кумий от комплимента.

Чаша оставалась всего одна. Пришлось зайти к соседке и занять у неё две простенькие стеклянные чаши. Не разливать же фалерн в презренную глину.

Для пущей таинственности Кумий зажёг свечи. Впрочем, электричество на его чердаке уже месяц как отключили за неуплату. И так они сидели вдвоём при свечах – сочинитель и женщина-гвардеец, пили фалерн и ни о чем не говорили. Даже о любви. Верма никогда прежде не общалась с сочинителями и боялась показаться невеждой. А Кумию было так хорошо что он оставил обычную свою болтливость. Он лишь любовался длинной, будто выточенной из мрамора шеей Вермы и её манерой встряхивать волосами.

– Почитай мне что-нибудь из твоего библиона, – попросила Верма, когда трапеза закончилась.

Кумий радостно кивнул, вытащил из пачки наугад страницу и принялся читать.

Верма слушала. Он умел читать, и проза его звучала при чтении вслух, как стихи. Не из-за того, что Кумий слегка подвывал при чтении, а из-за внутренней напевности.

– Вкусно, – сказала Верма, когда он закончил, и облизнулась, будто он преподнёс ей плод айвы[91].

* * *

Гэл вышел из таверны изрядно пьяный. С некоторых пор он пристрастился к вину. Впрочем, по наблюдениям Гэла, он в своей слабости был не одинок. Многие его соратники подружились с бутылкой. Интересно, что происходит с гением, когда он слишком много пьёт? Он перестаёт быть гением? Или, наоборот, достигает немыслимых высот?

– Ну наконец-то ты выполз! – воскликнул человек, стоявший у входа, и ухватил Гэла за локоть. Гэл рванулся – но не тут-то было.

– Узнаю хватку, – пробормотал Гэл. – Мой старинный друг Логос. Железный Логос. Помнится, в прошлую нашу встречу ты меня прогнал, как собаку.

– А теперь у меня деловое предложение.

– Деловое, – повторил Гэл. – Что-то мне не нравится это слово. Я пока не могу сказать – почему. Но очень не нравится.

– У меня есть две амфоры амброзии, – совершенно невинным тоном сообщил Логос.

– Две амфоры… – Гэл не поверил. – Может, две чаши?

– Две амфоры, – повторил Логос и улыбнулся. Улыбка была очень многообещающей.

– И что я должен сделать за эти две амфоры? – спросил Гэл. – Убить кого-нибудь? Сжечь Капитолий? Отравить воду в акведуке Девы?

– Ты и твои собратья должны молиться новому богу и обещать ему всевозможные жертвоприношения.

– Что? Какой такой новый бог? Ты, что ли?

– Сульде.

– Я пил много, но не настолько, чтобы совершенно рехнуться. Зачем мы должны молиться Сульде? У нас мало своих богов подобного толка? Беллона, Марс…

– Богов у нас много. Ещё один не помешает. И твои молитвы, и твои жертвоприношения должны ему понравиться. Сульде должен перебраться в Небесный дворец.

– О, воображаю, какой он наведёт там шорох! – засмеялся Гэл. – Юпитер будет в восторге от нового члена большой семейки.

– Ты должен сделать так, чтобы Сульде тебя услышал.

– За две амфоры амброзии я готов приманить хоть с десяток богов.

– Мне нужен один.

– Тогда по рукам. Один только вопрос: Юпитер не испепелит меня вместе с тобой?

– Он тебя наградит.

– Не надо наград. Я предпочту остаться в тени.

Довольный разговором, Логос направился домой. Он не особенно надеялся, что Гюн согласится ему помогать. Но пища богов готова творить чудеса.

Матушка отворила Веру дверь и шепнула: тебя ждут. Он думал – Минерва пришла разобраться с яблоками. Но в таблине на ложе растянулся Курций. Он задремал, поджидая хозяина. Но заслышав шаги, тут же вскочил.

– Какое-нибудь дело? – спросил Логос, занимая ложе напротив префекта вигилов.

– Угадал.

– И какое именно?

– Ты можешь прикончить Бенита?

– Нет.

– Почему?

– Бог не объясняет людям своих поступков. Люди их толкуют каждый, как понравится.

– Однако ты спас императора от убийц.

– Я обещал Элию защищать Постума. Устранить Бенита я не могу.

– Это просто – пришить подлеца и спасти Рим.

– А Рим хочет этого спасения? Убью Бенита – его место займёт Блез.

– А не можешь ты устроить как-нибудь так, чтобы это место занял Флакк?

– Не могу.

– Раз не можешь – тогда выпьем с горя. Что тут у тебя? – Курций взял со стола золотой бокал. – Запах изумительный. Не фалерн, но пахнет приятно.-Курций медлил. – Это она? Да?

Логос кивнул.

– Я не ослепну? Говорят, выпив это, можно ослепнуть.

– Это сейчас ты слеп. А выпив, прозреещь.

– Двадцать лет я ждал этого и боялся. Курций помедлил и сделал глоток.

Отставил бокал. Несколько секунд лежал с закрытыми глазами.

– Твоё питьё похоже на отраву. Теперь я буду смотреть на мир твоими глазами. Голубая сфера переместилась внутрь меня. И я должен каждый миг охранять её и беречь. Но я человек. Что я могу? Зачем ты дал мне эту отраву, Логос, обнимающий весь мир?

– Это не отрава, – сказал тихо Вер. – Это пища богов. Побудь немного богом, Курций. Ты этого достоин.