Блудное чадо - Дарья Плещеева

– Такой сумасброд?

– Нет… – Дениза помолчала. – Просто он после всего, что пришлось пережить, решил, будто ему все дозволено.

Анриэтта кивнула – это она как раз могла понять.

– Прежде всего я нанесла визит ее величеству. Как я и думала, ее величество знала, где ты. Знаешь, я даже удивилась, что ты все еще в Париже.

Это был намек: тебя, помогавшую крестной матери справиться с нищетой, сейчас приняли бы в Лондоне даже не как крестную дочь, а как родную.

– Да, я писала королеве, письмо передала леди Честерфилд. А ответ я получила через герцогиню Орлеанскую. Я иногда бываю у нее, но не злоупотребляю ее вниманием. Чтобы блистать при французском дворе, нужно много денег, а у меня столько нет, – призналась Анриэтта. – Я знаю, что Чарльз сделает для меня все, даст и герцогский титул, и деньги, вернет имения покойного мужа… Но я не могла… ты же все понимаешь… Когда-нибудь я, конечно, побываю в Англии, но не сейчас…

– Да, это я понимаю.

Молчание длилось несколько минут. Дениза решила, что деликатность тоже должна иметь пределы, и заговорила первой.

– Я повидала нашу свекровь, – сказала она. – Почтенная леди, узнав, что я в Лондоне, страшно перепугалась. Мой бывший муж не только живет с другой женщиной, но имеет от нее четырех сыновей, скоро должен родиться пятый ребенок. Леди Тревельян без ума от внуков. Я ее понимаю – из трех сыновей у нее остался один, и она хочет, чтобы он жил с любимой женщиной и растил деток, а не сходился с женой, которую не видел… Господи, сколько же лет мы не видались?.. Тринадцать? Если не четырнадцать…

– Да… – тихо согласилась Анриэтта. Воспоминания о покойном муже угнетали ее: если бы он воскрес, какими глазами она бы могла на него смотреть?..

– Так вот, мы встретились. Она была готова все мне отдать, лишь бы я не вмешивалась в жизнь сына. Я рассказала ей о тебе – рассказала то, что не пошло бы тебе во вред, конечно. Когда она поняла, что я не собираюсь задерживаться в Лондоне, то предложила мне соглашение: я больше никогда не возвращаюсь в Англию, уступаю мужу Хенлоу-холл и имение в Стрэтфордшире, а взамен получаю примерно фунт колец и серег, а также ренту, на которую смогу очень неплохо жить даже в Париже. Мы поговорили и о тебе. Как ты знаешь, тебе полагается вдовья часть. Лучше бы ты все-таки сама за ней съездила – там земли, которые сейчас можно хорошо продать, и дом в Лондоне, который тебе, как я понимаю, совершенно не нужен.

– Я могу дать полномочия опытному агенту, пусть он едет и привезет деньги.

– Хорошо. Потом я опять побывала у ее величества и у его величества. Узнав, что я еду в Париж, Чарльз дал мне охрану. Как видишь, она пригодилась.

Дениза понимала: Анриэтта не хочет даже видеть места, связанные с первой любовью. Другой человек, зная лихую жизнь Анриэтты, не поверил бы, что такое возможно. Однако Дениза понимала свою подругу и сестру. Сама она сумела замкнуться в своей верности мужу на много лет – и только Ивашка сумел пробиться сквозь броню. Анриэтта же, исполняя поручения кардинала Мазарини, получила в итоге длинный список амурных приключений, сперва считая, что они касаются лишь тела, а не души, потом осознав опасность для души.

Ивашка уже понял, как жена оказалась на дороге из Кале в Париж. Понял он, почему она велела остановить карету посреди дороги: посланные в погоню за московитами люди и ее кучера спрашивали, не попадалось ли на пути трое верховых, говорящих по-польски, и ей это показалось подозрительным.

Наконец, рассказав новости, Дениза смогла задать вопрос:

– А где этот ваш беглец?

– Братец, ты ведь догадался, отчего за вами вдруг устроили охоту? – спросила Анриэтта. – Нет? Братец, все еще хуже, чем мы думали. Он рассказал иезуитам, что вы его ищете, и дал приметы. Вот почему я со своими…

– Да чтоб он сдох! – по-русски воскликнул Ивашка.