300 спартанцев. Битва при Фермопилах - Виктор Поротников

Пользуясь смятением врагов, спартанцы и феспийцы производили ужасающие опустошения в рядах мидян и киссиев, плетеные щиты которых оказались слишком слабой защитой от мечей и копий эллинов. К тому же копья греков были гораздо длиннее копий варваров. У большинства киссиев копий не было вовсе, поскольку в ближнем бою воины из этого азиатского племени использовали кинжалы и легкие топорики.

Вскоре перед строем греческих гоплитов образовались груды из мертвых и умирающих варваров, немало из которых были сбиты с ног и затоптаны насмерть своими же, напиравшими сзади.

Не считаясь с потерями, мидяне продолжали наступать в лоб на эллинов, надеясь сломить их сопротивление своей многочисленностью.

В какой-то момент показалось, что мидянам это удалось. Греческая фаланга снова обратилась в бегство. Перебираясь через завалы из мертвых тел, мидяне и киссии устремились вслед за бегущими спартанцами и феспийцами. И опять нестройные толпы азиатов напоролись на копья греческих гоплитов, неожиданно застывших на месте. С еще большим ожесточением варвары пытались прорвать этот живой заслон, но ничего не могли сделать. Эллины неколебимо стояли в строю, прикрываясь щитами и беспощадно действуя мечами и копьями.

Среди мидян и киссиев было немало храбрецов, поэтому они не помышляли об отступлении, считая позором для себя не одолеть столь малочисленный греческий отряд.

После двух часов тяжелейшей битвы спартанцы и феспийцы ударились в бегство в третий раз. И вновь мидяне и киссии поддались на эту уловку. Смешав свои ряды, варвары с криками помчались за отступающими эллинами, толкая друг друга и топча своих убитых.

На этот раз спартанцы и феспийцы заняли позицию у самой стены, а им на смену вперед выступили фиванцы и опунтские локры.

Через час фиванцев и локров сменили аркадяне, воинская выучка которых была не хуже, чем у лакедемонян, чьими союзниками они являлись.

К полудню все пространство перед фокейской стеной было усеяно телами убитых азиатов, роскошные одежды которых были вымазаны в грязи и крови. В конце концов наступательный порыв мидян и киссиев иссяк. Унося своих раненых, они отошли обратно к Западному проходу.

Эллины не верили своим глазам. Враг, в несколько раз превосходивший их числом, отступил в беспорядке, понеся огромные потери. Среди эллинов было убито всего тридцать человек.

Ксеркс встретил свое отступающее войско в ярости.

— Я вижу, людей у меня много, но мало мужей! — выговаривал он мидийским военачальникам. — Ступайте опять к Фермопилам, трусливые негодяи! И без победы не возвращайтесь!

После недолгой передышки мидяне и киссии вновь устремились в битву. На этот раз вперед были пущены конные отряды будиев, струхатов и паретаков. Военачальники мидян надеялись, что конница стремительным ударом прорвет греческую фалангу, остальное довершит идущая следом азиатская пехота.

Увидев вражескую конницу, эллинское войско быстро перестроилось. Спартанцы выдвинулись далеко вперед и застыли на месте, образовав две длинные шеренги. Позади, примерно в ста шагах от лакедемонян, также двумя шеренгами выстроились тегейцы, за которыми на таком же расстоянии встали коринфяне. Наконец, у самой фокейской стены выстроились феспийцы.

Мидийские всадники, облаченные в тяжелые чешуйчатые латы, кони которых были защищены войлочными стегаными нагрудниками и бронзовыми налобниками, шли в атаку, разбившись на отряды по двести-триста человек. Каждый такой отряд имел знамя в виде золотого орла с распростертыми крыльями. Укрепленные на длинных древках, эти золотые орлы, казалось, парят над несущейся по узкой долине конницей. Зрелище было устрашающее! Две тысячи конных мидян неизбежно должны были растоптать немногочисленных спартанцев, смять стоящих за ними тегейцев и рассеять остальных греков.

Однако конный удар мидян пришелся в пустоту. Обе шеренги лакедемонян вдруг упали наземь, закрывшись щитами. Это произошло мгновенно буквально перед самыми головами несущихся галопом мидийских лошадей. Такой же маневр проделали тегейцы.

Со стороны могло показаться, что передовые шеренги эллинов сметены конной лавиной, втоптаны в землю!

Однако наступающие следом за своей конницей пешие мидяне и киссии с изумлением увидели, что никто из спартанцев не пострадал, обе шеренги которых, поднявшись с земли, изготовились к битве. Не пострадали и тегейцы, желтые щиты которых вновь образовали плотный строй. Одна из шеренг тегейцев приблизилась вплотную к лакедемонянам, а другая, повернувшись назад, с копьями наперевес устремилась против мидийской конницы.

Конные мидяне не только не растоптали пешие эллинские отряды, но сами очутились в окружении. Прорвать фалангу коринфян и феспийцев, образовавших непреодолимый частокол из склоненных копий, мидийские всадники не смогли. К тому же сверху со стены мидян забрасывали камнями и стрелами спартанские илоты. А когда сзади ударили тегейцы, то положение мидийской конницы и вовсе стало безнадежным. Из ворот в фокейской стене выбегали отряд за отрядом остальные эллины, отрезая мидийским конникам все пути к отступлению. Скоро битва превратилась в избиение.

Пешие мидяне ничем не могли помочь своей коннице, сдерживаемые спартанцами и тегейцами. К вечеру все было кончено. Из конного отряда мидян не уцелел никто.

Мидяне и киссии, бесславно вернувшиеся в свой стан, за весь день потеряли убитыми около пяти тысяч человек. Раненых было вдвое больше.

У Ксеркса, узнавшего подробности этой долгой битвы, осунулось лицо. Ксеркс с удовольствием казнил бы тех мидийских военачальников, которые похвалялись разбить эллинов с первого же натиска. Но эти военачальники погибли в сражении, все до одного. Уцелевшие полководцы мидян были жестоко изранены, что говорило об их храбрости. Наказывать храбрецов у персов было не принято.

Никто из приближенных Ксеркса не знал, какой дать совет, чем утешить царя царей. Если бы к берегам Малиды причалил персидский флот, тогда выход из этого трудного положения был бы очевиден. Но флота по-прежнему не было.

Тогда перед Ксерксом предстал Гидарн.

— Владыка, — сказал он, отвесив низкий поклон, — нужно послать в сражение «бессмертных», ведь это самый лучший отряд в персидском войске. Я только что разговаривал с мидянами, они поведали, что у греков мало убитых, но много раненых. Завтра войско Леонида будет уже не столь сильно, как сегодня. Главное, наступать без передышек, чтобы измотать эллинов. И тогда победа наша!

Ксеркс долго сверлил Гидарна хмурым взглядом, потом спросил:

— Готов ли ты, Гидарн, возглавить «бессмертных»?

— Конечно, повелитель, — без колебаний ответил Гидарн.

И Ксеркс дал свое согласие. Ему захотелось своими глазами увидеть, как будут побеждены спартанцы и их союзники, как будет пленен дерзкий Леонид.

Утром, когда «бессмертные» стройными колоннами двинулись к Фермопилам, вместе с ними отправился и Ксеркс в роскошной колеснице, запряженной белыми конями.