300 спартанцев. Битва при Фермопилах - Виктор Поротников

Кто-то заявил, что самое лучшее — это немедленно отступить. Кто-то говорил, что надо поскорее слать гонцов за помощью.

— Уйти без сражения — вот настоящее бесславие! — сказал Демофил, военачальник феспийцев. — Нам нужно достроить стену и биться с персами здесь, в Фермопилах. Таково мое мнение.

С Демофилом были согласны предводители фокейцев и опунтских локров, для которых оборона Фермопил была важна, как ни для кого другого. Их земли и города расположены сразу за Каллидромскими горами, и значит, нашествие варваров обрушится на них в первую очередь.

Чтобы утихомирить страсти, Леонид прямо на совете отдал приказ Агафону, состоявшему при нем симбулеем, чтобы тот немедленно отправил одного гонца в Спарту, другого — в Этолию, а третьего — в Олимпию и Ахайю. Агафон, как главный царский советник, одобрил это решение Леонида.

— Помощь обязательно придет, — промолвил Леонид. — Пока же нам необходимо удерживать Фермопилы. Персы не знают, сколько нас здесь. Увидев разнообразные эмблемы на наших щитах, варвары решат, что к Фермопилам пришли войска со всей Греции. Ксеркс наверняка подумает, что эллины собрали против него большое войско. Мы же своей стойкостью должны уверить Ксеркса в этом.

Военачальники разошлись с военного совета в хмуром молчании. Они были готовы подчиниться Леониду, но в душе многие из них были согласны с Леонтиадом. Персов слишком много, и выстоять против них эллинам вряд ли удастся даже полдня!

Ночь эллины провели в тревоге. Им казалось, что полчища варваров непременно попытаются в темноте захватить Фермопилы. Были усилены дозоры. Передовой эллинский дозор находился в пятнадцати стадиях от фокейской стены в локридском селении Анфела, от которого было рукой подать до Западного прохода.

Утром греки вновь принялись восстанавливать древнюю стену, перегородившую проход между горами и морем. Одна из пентеконтер, приданных войску Леонида, на рассвете ушла к Эвбейскому проливу, чтобы известить эллинский флот о том, что персидское войско вступило в Малиду.

Около полудня стало известно, что фиванцы, стоявшие в дозоре в Анфеле, вступили в переговоры с персидскими дозорными, заглянувшими в селение. Персы сказали фиванцам, что Ксеркс желает знать имя греческого военачальника, осмелившегося преградить ему дорогу. В условленное время в Анфеле должен был появиться персидский военачальник, уполномоченный Ксерксом вести переговоры с предводителем греческого войска.

Леонид, посовещавшись с Агафоном, решил отправить на переговоры Сперхия, который после поездки в Азию мог разговаривать по-персидски.

В Анфелу Сперхий пришел вместе с тридцатью феспийцами, получившими приказ от Леонида стоять здесь в дозоре до наступления сумерек, когда им на смену должны прийти тегейцы.

Леонтиад получил от Леонида суровый выговор за то, что его воины после встречи с вражескими дозорными, не дожидаясь смены, покинули столь важный пост.

* * *

Когда-то Анфела была небольшим городом, где жили малийцы. Но после жестоких войн между фессалийцами и фокейцами, когда Анфелу не раз разоряли то одни, то другие, малийцы ушли отсюда в долину реки Сперхей, где выстроили укрепленные города Трахин и Антикира. После того как фессалийцы прекратили свои вторжения в Фокиду через Фермопилы, в опустевшей Анфеле поселились локры из селения Альпены.

Со временем Анфела вновь стала центром амфиктионии, в которую кроме локров и малийцев входили также фокейцы, этейцы, магнеты и фтиотийские ахейцы. Однако былого расцвета Анфела так и не достигла. Ныне это было просто большое селение, жители которого выращивали маслины, пасли скот и ловили рыбу в заливе.

Старейшины селения с одинаковым радушием встречали как персов, так и воинов из отряда Леонида. Разразившуюся войну в Анфеле воспринимали как неизбежное зло, участвовать в котором здесь никто не собирался, поскольку большинство членов Фермопильской амфиктионии добровольно признали власть персидского царя.

Встреча Сперхия с посланцем Ксеркса произошла на площади Анфелы, где возвышался древний алтарь из потемневшего мрамора и стоял столь же древний храм Геракла. Храм был возведен из плотно пригнанных друг к другу тщательно обработанных каменных блоков. Две колонны у входа были украшены в верхней части спиралеобразными завитками в ионийском стиле, называвшимися волютами. Красновато-коричневая черепица на двускатной крыше храма блестела в лучах солнца.

Персы появились верхом на лошадях. Люди и лошади блистали золотом украшений. В свите персидского военачальника было не меньше сорока человек. Персы были без щитов и копий, но у всех имелись кинжалы и мечи, у многих были луки и колчаны со стрелами.

Сперхий направился на середину площади, сопровождаемый двумя феспийскими гоплитами в полном вооружении. В случае опасности эти два воина должны были заслонить безоружного Сперхия своими большими круглыми щитами и помочь ему отступить к храму, возле которого расположились боевой шеренгой прочие феспийцы.

Конный персидский отряд застыл на месте, развернувшись широким полукругом. Плечистый рыжебородый перс сошел с коня на землю и не спеша двинулся к Сперхию, тоже в сопровождении двух телохранителей. Знатный перс был облачен в светло-желтый кафтан до колен, расшитый узорами из серебряных нитей. На ногах у него были короткие яловые сапоги с загнутыми носками и без каблуков. На голове тиара из мягкого белого войлока с плоским верхом. На поясе висел акинак в позолоченных ножнах.

Остановившись в двух шагах от Сперхия, персидский военачальник уже открыл было рот, чтобы произнести приветствие, но неожиданно замер с изумленным лицом.

— Здравствуй, Гидарн! — чуть улыбнувшись, произнес Сперхий по-персидски. — Гляди-ка, Судьба опять свела нас с тобой! И в каком удивительном месте!

Сперхий обвел рукой вокруг себя, как бы желая обратить внимание Гидарна на величественные горы, на морское побережье, к которому вели кривые улочки Анфелы, на низкие, крытые тростником, дома, окружавшие площадь.

— Рад тебя приветствовать, Сперхий! — сказал Гидарн по-гречески. — Я всегда говорил, что Судьба играет людьми, как хочет. Неужели мы ныне враги?

— Ты пришел сюда от имени своего царя, я от имени своего, значит, так оно и есть, — пожал плечами Сперхий.

— Демарат говорил мне, что спартанцы не уступят никому главенство над греческим войском, — заметил Гидарн. — Кто же из спартанских царей пришел в Фермопилы, чтобы бросить вызов властелину всей Азии?

— Нашим войском командует царь Леонид, сын Анаксандрида, — ответил Сперхий. — Помнишь, я рассказывал тебе о нем, когда гостил у тебя в Дамаске.

— Помнится, ты рассказывал мне и про старшего брата Леонида, храброго царя Клеомена, погибшего от рук эфоров, — сказал Гидарн.

— Уверяю тебя, бесстрашием Леонид не уступает Клеомену, — промолвил Сперхий.

— По-моему, бесстрашие Леонида более смахивает на безрассудство, — проговорил Гидарн, глядя в глаза Сперхию. — Неужели Леонид не ведает, сколь многочисленно войско Ксеркса! На что он надеется?