Метресса фаворита. Плеть государева - Юлия Андреева

— В твоём случае не худо уточнить, какого именно государства? Потому как, если ты получил заказ кого-то похоронить от... — Он посмотрел на потолок. — Шведского или датского короля, то при чём здесь я?

— Я получил задание от Петра I. — Монах хлопнул в ладоши, и слуга принёс две кружки подогретого вина.

— Окстись! Петра Алексеевича скоро два года как на свете нет. — Ушаков пригубил пунш, как обычно, сочтя его великолепным. В зимнее время монах традиционно угощал именно этим пуншем, секрет изготовления которого держал в строжайшей тайне.

— Тем не менее перед смертью Пётр Алексеевич дал мне задание. В общем, деньги получены, и их требуется отработать. Смерть заказчика в данном случае роли не играет. Честь дороже. От тебя требуется организовать мою встречу с Екатериной Алексеевной, кроме того, я рассчитываю, что ты отдашь мне Яана Муша, которого держат под охраной на вашей таможне, и по доброте душевной приложишь кафтан Петра Алексеевича, который он обещал мне при тебе подарить.

— Только ты в него и тогда не влез, а теперь и подавно не влезешь.

— На стенку повешу, как доспехи предков, — ухмыльнулся Могильщик. — Так или иначе, а царскими подарками не разбрасываются.

— С какой стати я должен тебе помогать? — напрягся Ушаков, понимая, что монах не стал бы просить его о помощи, не имея в рукаве какого-нибудь рычага давления.

Могильщик вымученно улыбнулся и достал, действительно, из рукава сутаны, на этот раз он был одет как католический священник, продолговатую чёрную шкатулочку, открыл её, достал свёрнутый в несколько раз лист и с кривой улыбкой протянул его приятелю.

— Что это? — не разворачивая бумаги и заранее зная, что увидит, спросил Андрей Иванович.

— Как обычно, приказ, подписанный Петром Алексеевичем, о том, что всё, что я собираюсь сделать или сделаю, является выполнением его личного приказа и все государственные служащие, к которым я обращусь, обязаны оказывать мне в том максимальное содействие. Вот, читаю:

«Податель сего — великий помощник мне был и есть в тяжких трудах. В многих воинских действиях, отложа страх человеческий, присутствовал и, елико возможно, вспомогал, поступая мужески и не щадя живота своего во славу отечества.

Повеле поставити, что, коли ратуя на благо державе, податель сего совершил что-либо законопротивное: карал ли смертью, учинил баталию, покушался ли на государеву казну — считать, что сделал он сие по моему личному приказу.

Ежели податель сего явихомся к государевым чиновникам с просьбою, выполнять просимое так, словно это мой личный приказ. Не спрашивать и не прекословить.

Пётр I».

— Ты до сих пор на службе?

— Но сейчас правит Екатерина Алексеевна! — взорвался Ушаков.

— А я уже попросил тебя устроить мне аудиенцию с её императорским величеством. Дабы утрясти с ней формальности. И ты, согласно этому документу, обязан оказывать мне максимальное в том содействие, так, словно приказ исходит от...

— Кого ты собираешься убить?

— С чего ты взял, что я приехал убивать? Может, у меня миссия мира? Впрочем, это не твоё дело. — Пётр Алексеевич распорядился проводить операцию в полной секретности, а кто я такой, чтобы противиться его воле?

— Зачем тебе пират?

— Он нужен для выполнения особой миссии, возложенной на него. Могу только сказать, что аудиенция нужна для того, чтобы именно он изложил перед государыней наш план.

— Это ты его вызвал?

— Я.

Ушаков молчал, обдумывая услышанное. С одной стороны, пират ему был не нужен. Подумаешь, уйдёт контрабандист от ответа, не он первый, не он последний. Другое дело, кого намеревается укокошить Могильщик? Если приказ исходил от Петра Алексеевича, скорее всего, его враг имеет такой статус, что сам император не посмел открыто убрать его, не получив за это положенных неприятностей.

А значит, подобное убийство придётся расследовать с особой тщательностью и потерпеть фиаско. Потому как не сможет он арестовать человека, защищённого таким документом! Меж тем у него на шее уже болтались нераскрытая пока попытка похищения наследника и исчезнувший вместе с санями и лошадью Александр Загряжский.

— Екатерина Алексеевна сегодня принимает итальянских гостей, — растягивая слова, неохотно сообщил Ушаков. — Попробую доложить, но у нас тут такие дела, что...

Монах внимательно выслушал историю попытки похищения наследника престола.

— Сын предателя не может быть наследником, — пожевав губами, глубокомысленно изрёк он.

— Он внук Петра Алексеевича, и назначен им же наследником престола, после смерти младшего сына государя, Петра Петровича, как единственный наследник мужеского пола, — нехотя подытожил Ушаков.

— Править должны дочери Петра, а никак не сын Алексея.

— Но власть переходит по мужской линии, — упорствовал Ушаков.

— А если с этим самым великим князем что-нибудь приключится? Ты думал?! Что тогда?! — Могильщик неожиданно перешёл на крик.

— Власть перейдёт...

— Власть перейдёт к его старшей сестре, Наталье, а от неё к её детям, которые, я полагаю, при таком раскладе очень скоро появятся. Надеюсь, ты в курсе, что, добившись разрешения императрицы на брак наследника с его дочерью, Светлейший просватал великую княжну за своего сына? Так что после Натальи на престоле останется внук горячо нелюбимого тобой Алексашки Меншикова. А дочери Петра Великого автоматически становятся наследницами второй очереди, а потом дальше, дальше, дальше... А ведь покойный государь изгнал Лопухину и всем сердцем ненавидел Алексея. Вы же теперь отдаёте престол... — Он не смог подобрать подходящего слова.

Какое-то время Ушаков молчал, поражённый внезапной вспышкой Могильщика.

— Постой. — Андрей Иванович медленно выходил из столбняка. — А ведь ты врёшь. Пётр Алексеевич действительно назван наследником первой очереди, но за ним идёт не сестра, а дочери Петра и Екатерины. Вот.

— Ага, а согласно указу о престолонаследии от 5 февраля 1722 года Пётр I не только отменил древний обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, но допускал назначение наследником любого достойного человека по воле монарха. Говоря проще, любимая сестра цесаревича Наталья Алексеевна только сейчас наследница третьей очереди, сразу после дочерей Петра, а стоит брату занять трон, вот она сразу и пробьётся в цесаревны.

Андрей Иванович ошарашенно потирал затылок. Могильщик был абсолютно прав, и Ушакову меньше всего хотелось, чтобы к власти пришёл сын Алексея и отомстил ему за отца. В этом смысле он был на стороне Могильщика, но что толку мечтать о том, чтобы одиннадцатилетний, вполне здоровый наследник престола вдруг ни с того ни с сего помер, не успев занять трон. Сегодня великий князь шутит с ним и зовёт к себе на службу, а завтра... ведь стоит тому только добраться до протоколов допросов царевича Алексея... Ой, не надо... Тюрьма, каторга — это, пожалуй, лучшее, что его ожидает в будущем.