Каньон Тираннозавра - Дуглас Престон

И вдруг они появились.

Пристраиваясь к оптическому прицелу и опуская палец на горячий изгиб спускового крючка, Мэддокс заставлял себя расслабиться и выждать, пока Бродбенты окажутся в пределах двухсот ярдов. Видна была рукоятка пистолета за поясом у ветеринара. У него не будет времени даже выхватить оружие, не то что выстрелить. Да если и будет, толку-то палить с двухсот ярдов?

Через минуту они подошли на нужное расстояние.

Мэддокс надавил на спусковой крючок, дал длинную очередь, винтовка задергалась. Он поднял голову и увидел обоих Бродбентов, бегущих назад в ущелье. Обоих.

Что за черт?..

Мэддокс промахнулся. Он снова приник к прицелу, взял на мушку женщину, дал еще одну очередь и еще, но пули взрывали песок, пролетая высоко над головами Бродбентов, которые зигзагами бежали к стене ущелья. Они намеревались уйти, скрыться за поворотом.

Негодующе взревев, Мэддокс вскочил, поставил винтовку на полуавтоматический режим и стал спускаться вниз по осыпи. Остановился, упал на одно колено, выстрелил еще раз. Это была глупость – Бродбенты уже были под прикрытием каменной стены.

Как Мэддокс мог промахнуться? Что с ним такое? Он вытянул перед собой руку, сжал и разжал кулак и поразился, до чего же рука сильно дрожала. Мэддокс был вымотан, изранен, мучился от жажды, возможно, у него начинался жар, и все-таки как промах вообще оказался возможным? И вдруг Мэддокс догадался. Он не привык стрелять с такой большой высоты и неверно рассчитал траекторию пули, летящей вниз. Надо было сделать пробный выстрел и постепенно пристреляться.

А он слишком торопился выпалить.

И все равно, раз каньон имеет отвесные склоны, уходящие далеко назад, Бродбентам отсюда никуда не деться. Мэддокс еще может пуститься за ними в погоню и прикончить их – вот только бы догнать.

Он перекинул винтовку через плечо и побежал. Через минуту поворот уже остался позади. Мэддокс видел бегущих Бродбентов, впереди, в трехстах – четырехстах ярдах от себя. Мужчина помогал женщине. Даже на таком расстоянии было заметно, что она ослабела. Неудивительно: сутки с лишним без еды, да и жажда мучит Бродбентов ничуть не меньше, чем Мэддокса. К тому же женщина ранена в ногу.

Он бежал за ними не слишком быстро, в одном темпе. Рыхлый песок затруднял бег, но это давало Мэддоксу преимущество. Он делал широкие шаги и берег силы, твердо веря: Бродбентов можно будет измотать длительным преследованием. Условия для погони вообще были отвратительные: песок раскалился, пылавшее в небе солнце слепило глаза. Поначалу Бродбенты запаниковали и, несясь во весь дух, сильно вырвались вперед, однако Мэддокс бежал размеренно, и вскоре они начали спотыкаться и снижать скорость. Еще один поворот, другой, третий – преследование продолжалось. Миновав третий поворот, Мэддокс увидел, что женщина уже практически выбилась из сил, и муж ее поддерживает. Джимсон сократил расстояние между собой и беглецами ярдов до двухсот, даже меньше, и все равно не торопился, не ускорял бег. Теперь ему было ясно: он превзойдет Бродбентов по выносливости и в конце концов настигнет их. Они скрылись за очередным поворотом. Когда и Мэддокс забежал за угол, Бродбенты оказались еще ближе. Было слышно, как Том разговаривает с Салли, подбадривает ее, помогая двигаться дальше.

Мэддокс упал на одно колено, прицелился, выпустил очередь. Бродбенты бросились наземь, и Мэддокс воспользовался случаем, чтобы еще сократить расстояние между ними и собой. Они едва-едва поднялись, а он был уже меньше чем в ста ярдах от них. Бродбенты скрылись за очередным поворотом, через секунду свернул и Мэддокс.

Салли опять упала, и муж помогал ей встать. До них оставалось уже сорок ярдов. Ну и пусть руки трясутся, тут попасть пара пустяков. Бродбент поставил жену на ноги, та пошатнулась. Дальше они не побежали, а повернулись и с вызовом посмотрели на Мэддокса.

Он прицелился, но потом раздумал стрелять и подошел ближе. Двадцать пять ярдов. Отключил автоматический режим, опустился на колено и выстрелил.

Щелк!

Ничего. После нескольких выпущенных подряд очередей магазин был пуст. И тут Бродбент, буквально обезумев, кинулся к Мэддоксу. Джимсон нашарил свой пистолет, выстрелил, но женщина прыгнула на него, как дикая кошка, и схватила пистолет двумя руками. Они сцепились, пытаясь вырвать оружие друг у друга, покатились по земле, и вот Мэддокс, завладев пистолетом, насел на женщину, приставил дуло ей к виску и стал неловко просовывать палец к спусковому крючку.

Тут он почувствовал, как ему самому к затылку приставили пистолет. Это был Бродбентов револьвер 22-го калибра.

– Считаю до трех, – сказал Бродбент.

– Я ее прихлопну! Точно прихлопну!

– Раз.

– Клянусь, я ей вышибу мозги! Я не шучу!

– Два.

Понимая, что на два выстрела времени не хватит, Мэддокс извернулся, рванулся к Бродбенту и выпалил, не целясь, но попав чуть ли не в лицо. Том упал. Мэддокс прицелился, выстрелил для верности еще раз и нанес Бродбенту страшный удар в пах. И тут внезапно руку Джимсона свело, а пистолет выстрелил снова, уже сам. Одновременно Мэддокса словно резко дернули за ногу, и она мгновенно онемела. На песок брызнула темно-красная струя. Оказывается, эта сучка Бродбент, лежа на земле, дала ему пинка.

– Нога! – взвыл Мэддокс, роняя пистолет. Он бешено рванул брюки, пытаясь прикрыть свою рану. – Моя нога! – Кровь хлестала сплошным потоком, его кровь, и ее было так много! – Я истеку кровью!

Женщина отступила, держа Мэддокса на мушке его же собственного «глока». Отойдя на достаточное расстояние, она подняла пистолет, прицелилась как следует, и по ее манере держать оружие Мэддокс понял: стерва умеет с ним обращаться.

– Нет! Подожди! Пожалуйста!

Она не стала стрелять.

Но этого уже и не требовалось. Кровь, бившая из разорванной бедренной артерии Мэддокса, насквозь промочила обе штанины.

Женщина засунула пистолет за пояс и торопливо опустилась на колени перед раненым Бродбентом, лежавшим на песке. Мэддокс смотрел на нее, и его переполняло облегчение оттого, что она не выстрелила и он еще жив. Джимсон чувствовал струящиеся по щекам слезы благодарности, но вот у него началось головокружение, и стены ущелья заплясали, заходили ходуном. Мэддокс попробовал встать, однако, не сумев даже поднять голову из-за страшной слабости, упал обратно на песок – неодолимое бессилие словно придавливаю его к земле.

– Нога... – прохрипел он.

Ему хотелось посмотреть на свою ногу, но не получалось, мешала слабость. Теперь он видел лишь высокое синее небо над головой. И Мэддокс начал как бы отдаляться от происходящего, будто стал дымом и теперь поднимался, рассеивался, растворялся, превращаясь в ничто.

А потом он и в самом деле стал ничем.