Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра - Джеймс Клавелл

– Думай лишь о том, как удовлетворить меня и сделать мне приятно. Разожги во мне страсть, когда я жажду страсти, дай покой, когда я нуждаюсь в покое, подари уединение, когда я стремлюсь уединиться, и постоянно неси счастье, не посягая на мою свободу. Готовь как гурме, разбирайся в хороших винах, всегда держи язык за зубами, защищай мою репутацию и никогда не изводи придирками.

– Но, Квиллан, у тебя получается игра в одни ворота.

– Да. Конечно. Но за это я буду с такой же страстью выполнять свою часть обязательств. Я жду от тебя именно этого, на меньшее я не согласен. Ты хотела быть моей любовницей. Я выставил тебе эти условия до того, как мы начали, и ты согласилась.

– Я знаю, что согласилась, и мне нравится быть твоей любовницей, но… но иногда я беспокоюсь за будущее.

– Ах, моя крошка, тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь, наши правила игры установлены заранее. Мы каждый год будем возобновлять договоренность при условии, что ты этого хочешь, пока тебе не исполнится двадцать четыре. Тогда, если ты захочешь оставить меня, я предоставлю тебе квартиру, достаточно денег для удовлетворения умеренных потребностей и приличное приданое для подходящего мужа. Мы пришли к согласию, и твои родители не возражали…

– Да, они не возражали.

Орланда вспомнила, с какой радостью мать с отцом согласились на эту связь. Они сами предложили ей сойтись с Горнтом, когда она вернулась домой, окончив учебу в Америке. Сообщили, что Квиллан спрашивал у них разрешения обратиться к ней с таким предложением, признавшись, что влюблен в нее.

– Он хороший человек, – сказал тогда отец. – И он обещал позаботиться о тебе, если ты согласишься. Выбирать тебе, Орланда. Мы со своей стороны рекомендовали бы согласиться.

– Но, отец, мне только в следующем месяце будет восемнадцать. И, кроме того, я хочу вернуться в Штаты. Я уверена, что смогу получить «грин кард» и остаться там.

– Да, ты можешь вернуться, доченька, – вступила в разговор ее мать, – но ты будешь бедной. Мы ничего не можем дать тебе, ничем не можем помочь. Какая у тебя будет работа? Кто будет обеспечивать тебя? А здесь через некоторое время у тебя появится какой-то доход, какая-то собственность, средства к существованию.

– Но ему столько лет. Он…

– У мужчины возраст проявляется не как у женщины, – убеждали ее оба. – Он человек влиятельный, уважаемый и хорошо относился к нам многие годы. Он обещал заботиться о тебе, и финансовые условия этой договоренности привлекательны, сколько бы ты ни пробыла с ним.

– Но я не люблю его.

– Ты говоришь глупости по восьми направлениям!^[53] Зубы стыли бы от холода, не защищай их губы! – рассердилась мать. – Тебе представляется такая редкая возможность – это все равно что найти волосок феникса или сердце дракона! И что нужно делать? Просто быть женщиной, почитать хорошего человека и повиноваться ему несколько лет – причем каждый год соглашение возобновляется, – и даже потом этим годам не будет конца, если ты сама этого захочешь, останешься верной и умной. Кто знает? Жена у него инвалид и скоро умрет. Если ты сумеешь хорошо ублажать его и заботиться о нем, почему бы ему не жениться на тебе?

– Чтобы Квиллан Горнт женился на евразийке? – воскликнула она.

– А почему нет? Ты не просто евразийка, ты – португалка. У него уже есть английские сыновья и дочери, хейя? Времена меняются, даже здесь, в Гонконге. Если ты будешь стараться, кто знает? Роди ему через год-два сына, с его разрешения, и кто знает? Боги есть боги, и стоит им захотеть, грянет гром среди ясного неба. Не будь дурой! Любовь! Ты, верно, и не знаешь, что это такое.

Орланда Рамуш смотрела вниз на город и не видела его. «Какая я была тогда глупая и наивная, – думала она. – Наивная и очень глупая. Но теперь я разбираюсь, что к чему. Квиллан преподал мне хороший урок».

Она покосилась на Линка Бартлетта, не поворачивая головы, чтобы не беспокоить его.

«Да. Урок я получила хороший. Такой, что способна стать лучшей женой, какая только может быть у мужчины, какая только может быть у Бартлетта. На этот раз никаких ошибок не будет. Квиллан меня наставит. Он поможет убрать Кейси. Я стану миссис Линк Бартлетт. Призываю в свидетели всех богов и демонов: именно так все и должно произойти…»

Вскоре, обдумав ее слова, он оторвал взгляд от города. Орланда наблюдала за ним, на ее лице играла мимолетная улыбка, но что скрывалось за этой улыбкой, он не смог прочесть.

– Ты о чем?

– Думаю, как мне повезло, что я встретила тебя.

– Ты всегда делаешь комплименты мужчинам?

– Нет, только тем, кто мне нравится. А они такая же редкость, как волосок феникса или сердце дракона. Еще паштета?

– Спасибо. – Он принял у нее тост. – А ты не ешь?

– Берегу место для ужина. Мне нужно соблюдать диету. Я не ты.

– Я-то каждый день занимаюсь физическими упражнениями. Играю в теннис по возможности, в гольф. А ты?

– Немного играю в теннис, много хожу пешком, а в гольф играть еще только учусь. – «Да, – подумала она. – Я стану лучшей во всем, что делаю, и для тебя, Линк Бартлетт, лучше меня нет во всем необъятном мире». В теннис она играла очень хорошо и в гольф достаточно прилично, потому что Квиллан настоял, чтобы она освоила и то и другое. Сам он играл в теннис и гольф с удовольствием. – Есть хочешь?

– Просто умираю от голода.

– Ты сказал: китайская кухня. Тебе действительно хочется именно китайской?

Он пожал плечами:

– Мне все равно. Как скажешь.

– Ты уверен?

– Абсолютно. А чего бы тебе хотелось?

– Зайди на минутку.

Он последовал за ней. Орланда открыла дверь в столовую. Там был накрыт изысканный стол на двоих. Цветы, бутылка белого итальянского вина «вердиккио» во льду.

– Линк, я так долго ни для кого не готовила, – выпалила она на одном дыхании, и это показалось ему невероятно милым. – Но для тебя мне хотелось что-то приготовить. Если ты не против, у меня готов ужин по-итальянски. Свежая паста аглио-и-олио – с чесноком и оливковым маслом, – пикката, зеленый салат, дзабальоне^[54], эспрессо и бренди. Как тебе? Это займет лишь двадцать минут, а ты, пока ждешь, можешь почитать газету. А потом мы можем все оставить до прихода ама и пойти потанцевать или покататься на машине. Ну, что скажешь?

– Итальянская кухня – моя любимая, Орланда! – восторженно заявил Линк. И тут же на минуту задумался: кому он говорил раньше, что итальянская кухня – его любимая? Кейси? Или Орланде сегодня утром?