Корсары. Легенда о Черном Капитане - Владимир Лещенко

– Ты конечно волен созвать сходку, – опять высказался Роджер, – но я лично попрошу своих парней голосовать против. А то может там никаких сокровищ нет – а испанское золотишко уплывет пока мы это обнаружим. И даже если ты сдерешь шкуру живьем с этого туземного козла – то она станет очень скверной заменой добыче! Не будет дела! – сказал как отрезал О’Флагерти.

Тизер в эти минуты откровенно боялся за своего бешеного капитана – ему казалось что он вот-вот ринется на расположившихся в кают-компании собратьев-пиратов – настолько бледным и напряженным было его обветренное лицо.

Но Олонэ справился с собой и вдруг хитро улыбнулся.

– Не будет дела, говоришь, Роджер? Хорошо! Не будет! Сходки тоже не будет!

Сделаем так – вы сидите и стерегите испанцев, а я на своем «Морском быке» сплаваю до того островка о котором говорил этот краснокожий, и проверю.

Но только уговор – раз вы это золото не верите, то думаю без него обойдетесь. Все что я возьму – мое.

– Старина – вытянулось лицо О’Флагерти, – ты что – хочешь разорвать консорт?

– Да упаси тебя Боже! – воскликнул Олонэ! Просто ты запамятовал, что там написано! А написано там толькопро добычу, а не про клады! Ты ж не потребуешь с меня долю в консорте, если я найду кошелек на улице! – он расхохотался.

Пираты некоторое время переглядывались, наконец Шарль с размаху швырнул на стол свою обтрепанную шляпу.

– А ну и черт с тобой, Олонэ! Но это последний раз я иду куда-то в рейд под твоим флагом!

– Невелика потеря, – буркнул капитан, поворачиваясь к двери.

* * *

Четыре дня спустя. К Северо – Востоку от Юкатана. Борт фрегата «Морской бык»

…Значит, старик, – переспросил Олонэ сидевшего перед ним на полу кают-компании невозмутимого индейца, – ты в своей языческой вере кто-то вроде примаса или кардинала? Кроме них тут был лишь переводчик-метис.

– Я не очень понимаю, о чем ты – я всего лишь простой слуга Великих Хозяев – толком не выученный, к тому же последний. Когда я был мальчиком и проходил обучение, я был знаком с одним дряхлым жрецом – ему было больше сотни лет… Вот то был истинный посвященный. Из тех – из старых! Он видел как с Великого Теокалли пришельцы в железных одеждах сбросили изображение Тескалипоки, выбив у него из глаз драгоценные камни – он еще плакал говоря что его бога ослепили… Как храбрейшие воины ацтеков – Орлы и Ягуары в ужасе бежали или умирали, уничтожаемые горсткой испанцев, рубивших их своими стальными мечами и губивших летающим громом как птиц или робких оленей на охоте!

Как пал последний владыка ацтеков что был сражен собственными подданными а его дочери и сестры стали наложницами победителей и отреклись от родных богов… Как город, равного в мире которому по красоте и населенности – как написали ваши же книжники – умирал в осаде! Гачупинам удалось разрушить акведук, и ацтекам приходилось пить соленую воду озера. Вскоре начались голод и мор, принесенный гачупинами, трупы в черных язвах лежали в домах и на улицах.

Мы едим тростниковые стебли, Мы жуем соленую землю, камни, ящериц, Мышей, дорожную пыль и червей…

Я всегда плакал когда он читал нам – ученикам эти строки древней поэмы…

– Гм, бывает, – процедил с ухмылкой Олонэ. Когда помню заштилевали мы восточнее Пуэрто-Рико, тоже пришлось крыс ловить – а уж сухари с червяком – так это обычное дело… И что там было дальше?

– Он видел со склонов Попокатепетля как горел Теночтитлан, словно груда соломы. Он бежал к майя, на юг, – продолжил проводник, – но и там его настигли слуги Распятого – и отныне лишь заброшенные города в джунглях, стоят там где прошел Кортес.

Наши предки скормили богам как говорили храмовые записи, что сожгли темные и невежественные испанцы – четыре тысяч тысяч человеческих сердец. Четыре тысячи тысяч – пятьсот катунов^[28] по старому майясскому счету людей пошло на алтари Солнца и Луны за время, пока стояло царство Астлана! Но видать мало было жертвенной крови, чтобы отсрочить гибель! – запинаясь, переводил Рикардо речь жреца.

– Мутно говоришь, старый перец, – изрек Олонэ поджав губы.

– Во времена когда еще ваши предки не были созданы вашим Распятым богом из глины, – продолжал Капак, – как говорят ваши собственные святые книги, которые вы не читаете…

– Ну еще мне Библию читать! – хохотнул, прерывая его Олноэ – я ж не монах и не проповедник какой!

– Как говорят ваши святые книги которые вы не читаете, – невозмутимо повторил Капак, – наши предки пришли на эти земли из утонувшей в океане в великом бедствии страны. Боги не единожды с древних времен уже уничтожали род людской за нечестие и грехи, но в тот раз они смилостивились и даровали жизнь горстке ничтожных двуногих червей и привели их на новую землю с высокими горами, плодородными равнинами, лесами, полными птиц и зверей… Взамен полагалось лишь кормить их своей кровью – ибо сладки для наших богов человечья кровь и плоть…

(В этом месте Рикардо несколько раз истово перекрестился, заметно побледнев).

Мы забыли о гневе богов, мы мало кормили их, мы погрязли в земных делишках…

– Да говорю же тебе, – вспылили Олонэ, – не понимаю я! Эй, метис – ты точно переводишь? Или этот трухлявый пень совсем лишился ума? Переведи ему, что мне насрать на всех богов с чертями какие тут водились до того, как паршивый итальяшка Христофор Колумб добрался до ваших краев – меня интересует только золото! И если золота вдруг там нет – он пожалеет что не сдох во младенчестве!

– Именно так, – вдруг сообщил на чистом испанском старый жрец. – Вы, белые люди, несмотря на свои корабли и пушки, всего лишь дикари… Вы забыли и собственное прошлое – и то, что было всего тысячу лет назад с вашими предками вам почти неведомо!

Неведомо, что в давние времена корабли из ваших земель доплывали сюда, неведомо про то как милостью Кецалькоатля иным удалось вернуться – но вы про это не знаете… Не знаете, почему ваши враги, которых вы зовете мусульмане не нашли сюда путей, кто и что закрыло им дорогу, и почему мудрецы народа арабов боялись Запада и не отважились пересечь океан, хотя книгу «Аль-Азиф» у вас давно перевели, и инквизиторы гачупинов из страха перед тем о чем в ней написано, сожгли все рукописи майя, какие им попались… Вам важно лишь золото – которое вы любите больше вашего Распятого!

Мы же согнуты вами и порабощены, – в запавших поблекших глазах старика блеснул темный огонь, – но мы наследники прежних великих хозяев мира, дети богов. Не дети глины а дети богов! Пусть боги ушли – но что будет, если они решат вернуться??? Смогут ли ваши пушки и мечи справится с теми порождениями бездны, которые выйдут из Миктлана и Шибальбы?