Река убиенных - Богдан Сушинский

— Пляши, лейтенант, прибыло подкрепление. Взвод приведет младший лейтенант Совко. К сожалению, совсем еще дитя. Ни стрелять, ни козырять. Я вас спрашиваю! Так что принимай на себя общее командование сводной ротой.

— Как прикажете, товарищ капитан.

— Пусть пока окапываются во втором эшелоне. Метрах в пятидесяти за тобой.

— Не против. Пусть окапываются.

— Вслед за ним и я тебя навещу. А то меня в штаб полка вызывали.

— По поводу меня, что ли?

Вопрос был задан в темпе разговора и не должен был вызвать особого подозрения.

Грошев замялся.

— Почему тебя? По общей обстановке. Кстати, в штабе сказали, что к тебе вроде бы пленного переправили. С передовой. Немецкого офицера.

— Странно. Откуда они узнали об этом? — не смог скрыть удивления Штубер.

— Кто-то сообщил. Им тут сразу же разведотдел дивизии заинтересовался. Так что жди еще одних гостей. Придут за твоим «языком».

— А вы не могли бы попросить штаб полка, чтобы их, гостей этих, немножко задержали?

— Это ж почему? — спросил Грошев после некоторой паузы. Голос его сразу же стал жестким.

— Подстрелили мы этого лейтенанта. При попытке к бегству.

— Ты что, сдурел?! Какая еще «попытка к бегству»?! Я вас спрашиваю!

— Так получилось. Офицер ударил конвоира ногой, пытался убежать в плавни. А тот пальнул.

— Тогда иди и добывай им нового лейтенанта, понял? Сам иди и добывай. И в штаб я звонить не буду. Разведчиков отпугивать от тебя тоже не стану. Не подашь им к машине немецкого лейтенанта или другого офицера — пойдешь под суд. Я вас спрашиваю!

Положив трубку, Штубер зло рассмеялся, хотя в сущности ему было не до смеха. Попасться в руки русской контрразведки за то, что расстрелял пленного немца! Сюжет, который может привести в изумление кого угодно. Вот только становиться героем этой истории ему не хотелось.

Быстрым шагом, почти бегом, он направился по ходу сообщений в передовой окоп, но, добравшись до развилки, от которой один из ходов вел к санитарному блиндажу, чуть не столкнулся с бегущим ему навстречу солдатиком.

— Товарищ лейтенант, там такое творится, там такое… — вполголоса, но очень взволнованно заговорил тот.

— Что именно там… творится? По-человечески изложить можешь?

— Семенюк приполз. Его ножом в спину.

— Как это, «приполз»? — опешил Штубер. — Кто его… в спину?

— Свои же. Предатели. А немца, пленного офицера, отпустили. Один стрелял в воздух, чтобы мы думали, что расстреливает пленного, а другой в это время Семенюка ножом в спину. Его ножом, а сами сбежали.

Штубер и солдат прошли одну накрытую плащпалатками и ветками «спальню» бойцов, вторую, третью. Отовсюду доносились то храп, то приглушенные голоса. Выставленные сержантами часовые тоже дремали, сидя в пулеметных точках. Только там, недалеко от плавней, действительно копошилась небольшая группка окопников.

— Значит, Семенюка ударили и бросили? Он пришел в себя и приполз? — начал уточнять Штубер, остановившись и заставив остановиться гонца. — Что еще успел сообщить этот ваш Семенюк?

— Он еле говорит. Умрет, наверное. Сказал, что здесь действует группа предателей. Немецких агентов. Что он давно понял это.

— Какая еще «группа»? Он имел в виду тех двоих, что расстреливали? Ну, говори, говори…

Солдат замялся, но потом еле слышно проговорил:

— Он сказал: «Те двое, которые появились с лейтенантом. Тоже немцем».

— Так и сказал? — переспросил Штубер, сразу же свернув в переход, ведущий к оврагу, куда они планировали относить убитых.

— Сам слышал.

— Тогда кто тебя послал за мной? Старшина? — Он не мог рассмотреть лица солдата.

— Нет, я сам. Услышал и побежал. Я чуть в стороне стоял. Они даже не заметили. Предупредить вас хотел. Знаете, еще и вправду ляпнут на вас. Семенюк это может. Мы из одного села, о нем давно слухи…

— А, так вы давно с ним знакомы?

— А какой же вы немец? Скажет тоже.

— Был учителем немецкого языка в школе. А жил в Прибалтике, потому и говорю с легким акцентом — вот и все, — как можно спокойнее объяснил Штубер. — Я пытался поговорить с пленным. Вроде получалось. Ну, Семенюк это слышал. Он что, был у вас в селе активистом?

— Не то чтобы активистом, а просто… Ходил, высматривал. Если что, сразу сообщал в милицию или куда там еще.

— Ясно. Сколько их там вместе со старшиной?

— Человек пять.

— Приготовь оружие.

— Зачем?

— Все может быть. Если что — сразу стреляй. Представлю к награде. За мужество и спасение командира. Понял?

— А… старшина? — испуганно спросил солдат. Это был довольно рослый, крепкий парень. Штубер вдруг вспомнил, что приметил его еще тогда, когда оказался у машины, везущей новобранцев на передовую.

— Поди знай, что он за человек, — неопределенно ответил лейтенант.