Река убиенных - Богдан Сушинский

Дорога пролегала как бы по террасе, проложенной у самого гребня возвышенности, и отсюда, с высоты ее, Штубер мог спокойно осматривать левый берег, на котором, где-то там, между мостом и горой, затаились доты укрепрайона. Правда, отсюда они почти не просматривались — русские позаботились о естественной маскировке, но все же он, очевидно, был одним из первых немецких офицеров, которые вот так, спокойно, могли рассматривать всю линию обороны противника на том берегу: окопы, блиндажи; врытую в землю неподалеку от разрушенного завода артиллерийскую батарею. Впрочем, вон и дот. На склоне горы. Ага, отсюда он угадывается довольно четко. Жаль, что нет фотоаппарата…

— Что за машина? Чья орда? — остановил их машину подполковник-артиллерист, как только они выбрались за разбомбленную и почти целиком сожженную окраину молдавского села.

— Моя, товарищ подполковник. Лейтенант Гуревский, — спокойно ответил Штубер, выходя из машины. — Если вас интересуют документы, то их только что проверяли.

— Меня интересуют люди, а точнее — штыки. Кто такие? Куда вас направляют?

— Куда именно — пока не ясно. Новобранцы. Подкрепление. Приказано прибыть в дивизию, а там уж — на усмотрение командиров.

— Кто ж это приказал? — неожиданно вмешался водитель машины, стоя на подножке. — Вроде как не было приказа, чтобы ехать сюда, на молдавский берег.

— Ну да, чем дальше от фронта, тем спокойнее, — зло взглянул на него Штубер и, достав портсигар, предложил подполковнику закурить. — На фронт ему, видите ли, не хочется, — вполголоса проговорил он. — Все, мол, на тот, левый, берег, а мы — в самое пекло премся.

Водитель хотел еще что-то сказать, однако, наткнувшись на цепкий взгляд лейтенанта, запнулся. Тем более что рука офицера вновь легла на кобуру.

— Слушай, козак-станичник, махры у тебя не найдется? — тотчас же впился в плечо водителя лысоватый красноармеец, один из тех троих, что пристали к их машине во время бомбежки.

— Не найдется, — резко отреагировал бывший контрреволюционер.

— А то бы угостил, — не отставал от него Лозовский, поняв, что, если сейчас не отвлечь его, тот может наговорить лишнего.

— Так, водитель, — гаркнул Штубер, — займите свое место в кабине! И ждите дальнейших указаний.

— Шоферюга. Ему бы по бабам-тыловичкам шастать, — согласился подполковник, провожая взглядом поспешливо уходящего водителя. — Так в какую дивизию тебе приказано?

— Да тут, в машине, старшина был старшим. Вот только убило его. Мне же приказали доставить их сюда. Мол, новобранцы. На передовой виднее, куда их.

— Черт знает что. Полная неразбериха. Сколько их у тебя?

— Надо выяснить. Четверо погибло. Несколько человек пересело с другой машины, которую немцы разбомбили. Думаю, человек тридцать наберется. Эй, Лозовский, посчитать людей!

— С водителем — двадцать восемь, — ответил тот через несколько минут.

— Извините, товарищ подполковник, все, что есть.

— Как думаете: больше подкрепления не будет?

— Похоже, что нет. Вы вот что, возьмите нас всех под свое начало, товарищ подполковник. Коль уж судьба свела…

— Да? — задумчиво окинул его взглядом подполковник. — А что, и возьму. У меня от полка — одно название осталось. Чехлов! — позвал он кого-то из черневшего неподалеку блиндажа.

— Я! — показался в проеме коренастый крепыш с пилоткой, одетой поперек головы, как треуголка.

— Перебрось пополнение в третий дивизион. Передай его капитану Грошеву.

— Есть перебросить в третий дивизион! — гаркнул Чехлов так, словно командовал парадом целой дивизии.

— Кстати, от дивизиона — тоже одно наименование… Два боеспособных орудия, — объяснил подполковник Штуберу. — Так что воевать личному составу придется без орудий, в окопах, по-пехотному.

— Последний заслон перед Днестром, — согласно кивнул Штубер. — Дело ясное. Если есть раненые, советую отправить их на машине на тот берег.