Соломея и Кудеяр - Александр Прозоров

– На что? – не понял Василий.

– Вот и я не понимаю. – Девушка улыбнулась, отступила, оперлась о перила. – А Андрей хочет, чтобы я извинилась. Боится тебя, верно. Или, мыслит, откажешь.

Княжна пахла мятой и жасмином, а ее сиреневое платье слегка просвечивало из-за бьющего в спину солнца. Не то чтобы неприлично – но различить силуэт было можно.

– Я честь свою берегу, почему же за сие извиняться надобно? – пожала плечами девушка. – Ибо честь есть главное мое сокровище, и токмо мужу будущему я с рук на руки ее передам. Может статься, излишне опасаюсь иногда, перестраховываюсь. Но разве это грех?

– Нет, – любуясь ею, покачал головой Великий князь.

– Ага! – обрадовалась девушка, оттолкнулась от перил, подошла ближе: – Зачем ты носишь эту бороду, государь? Она с проседью и как у всех. Ты же витязь, могуч и статен! Право слово, борода сия тебя лет на двадцать старит! Без нее куда моложе Андрея смотрелся бы! Истинно принц!

– Что за мужчина без бороды?

– А что за девушка без ног? – усмехнулась княжна, чуть отступила: – Вот юбки мои, ничего интересного. Но если чуть приподнять, приподнять… – Край подола приподнялся выше щиколотки и тут же упал назад. – Уже интересно всем сразу, да? Вот и с бородой так же. Смотришь на нее и видишь токмо, какая колючая она, коли тронуть. А если сбрить, то уже и губы открыты, и подбородок гладкий. И не боязно уже колючек, а прикоснуться для поцелуя хочется. Видишь кожу открытую, и чудится, как подбородком гладким сим тебе по телу скользят, теплым и шелковистым… – Она резко выдохнула, передернула плечами, крутанулась.

И Великий князь тоже ярко ощутил, как скользнул бы его подбородок по нежным плечам юной красавицы, как касаются губы алых горячих губ, как сжимают ладони тугие бедра…

– Государь, а можно скажу я князю Старицкому, что извинилась, а? – качнулась вперед рыжая княжна, почти коснувшись лицом лица государя, глядя ему глаза в глаза. – Ты ведь на меня не сердишься?

Ее дыхание повеяло теплым липовым медом. Оно грело, как солнце на лугу, сладко растекаясь по телу… И Василий кивнул:

– Скажи…

– Ура! – Она опять качнулась – губы оказались совсем рядом, – отпрянула и побежала по гульбищу. Крутанулась, махнув рукой: – Я твоя должница, великий государь!

Великий князь отступил в глубину горницы, в задумчивости сложил ладони перед лицом. Потом хлопнул в них и громко распорядился:

– Перо и бумагу!

Начертание записки в четыре строки заняло всего ничего. Государь скрутил ее в тугой свиток, передал подьячему:

– С самым быстрым гонцом в Москву отправь, боярин, астрологу ученому Василию Немчину! Пусть ответа дождется и с ним стремглав обратно!

– Будет исполнено, государь! – поклонился тот и метнулся к двери.

– А ты, боярин, – встал перед рындой Великий князь, – ступай к Андрею Ивановичу да передай, дескать, государь о кабане обещанном интересуется. Он на охоту меня звал али в четырех стенах держать?

Посыльный вернулся уже через пять дней, честно заслужив за скорость серебряный рубль и благодарность. Василий торопливо развернул свиток, быстро прокрутил расчерченные линиями поверх зодиакальных знаков круги, в которых все равно ничего не понимал, уведомления и отсылки к ученым книгам, добравшись до самых последних строк.

«…а родит она во браке своем токмо двух мальчиков. Единого слабого духом и телом, другого же за двоих и того и иного имеющего. И достигнет то чадо в деяниях ратных и державных высот таковых, что затмит всех предков славных обоих своих родителей…»

Государь опустил грамоту, прикусил губу. Качнул головой и прошептал:

– Нет, Андрюша. Не бывать тебе первому в роду. Не бывать…

– Ты что-то сказал, государь? – не разобрал его шепота слуга.

– Боярина Нищина позови! – громко ответил Великий князь. – С тазом и бритвою! Желаю перед пиром вечерним голову побрить, ибо ощетинилась изрядно. И бороду постылую мою тоже пускай снесет. Надоела!