Дружина Окаянного князя - Илья Куликов

Многочисленное новгородское воинство расположилось лагерем невдалеке от Любеча. Ярослав вместе с воеводами находился в своём шатре.

– Ночи холодные, а скоро и снег устелет всю землю, – задумчиво сказал князь.

– Холод ещё и реку скуёт, вот увидишь. Перейдём по ней как посуху, – ответил воевода Будый.

Ярослав задумчиво посмотрел на воевод, которые даже не сняли с голов меховые шапки.

– Много людей заболело? – спросил князь.

Будый и остальные находившиеся в шатре военачальники, включая посадника Новгородского Коснятина, стали отводить глаза.

Ответ князь Ярослав знал и сам. Каждый день всё больше и больше людей начинали хворать. Основной проблемой был холод. Люди замерзали у костров и голодали, так как провизию на такое воинство доставлять было очень сложно.

На другой стороне Днепра встало киевское воинство, которое было куда более малочисленным.

– Если переправиться сегодня, – спросил князь Ярослав у воевод, – то сможем ли мы ударить неожиданно для киевлян?

Воевода Будый отрицательно покачал головой.

– Они только этого и ждут, княже, чтобы, когда мы решим переправиться, запрудить Днепр нашими телами. Мы будем терять за одного киевлянина по сотне новгородцев.

– Конунг, – проговорил Эймунд, предводитель варягов, – если я дерзну переправиться на другой берег чуть выше по течению и зайду киевлянам в крыло, то у тебя тоже будет возможность ударить.

– Не получится, Эймунд, – возразил Будый, – киевляне следят за рекой. Разъезды их повсюду. Есть хуже новости: к Святополку идёт пять тысяч печенегов. По всей видимости, он нанял их для борьбы с тобой. Когда печенеги присоединятся к его воинству, то силы киевлян смогут не только обороняться, но и, переправившись на нашу сторону, начать тревожить наше воинство.

Князь Ярослав встал со своего места и медленно, глотая боль, заковылял к выходу из шатра. За ним последовали все остальные. На улице князь вдохнул полной грудью холодный воздух.

– Днём то дождь, то дождь со снегом, ночью мороз, – проговорил князь, – а люди спят на земле. Шатров у нас почти нет, лишь у дружины.

– Холод сделает их отчаянней, – себе под нос пробурчал Будый, – в бою согреются, как только искупаются. Здесь, как говорится, сказать нечего. Боги, в смысле Бог, природе говорит, какой быть погоде. Люди тут не в силах что-то изменить.

– Если мы не перейдём реку, то люди начнут разбегаться. Уже есть те, кто домой собрался? – спросил князь Ярослав.

– Есть, – неохотно отозвался воевода Медведко, муж ещё не старый, почти ровесник Ярослава. Судя по всему, когда его нарекли этим именем, то уже тогда он был богатырём недюжей силы.

– Много?

– Пока нет. Но вот что я, князь, у такого вот человека нашёл. Он ведь сбежать решил, а перед этим по карманам у товарищей прошёлся, во всяком случае, так говорил. Вот, смотри.

Медведко протянул Ярославу серебряную монету. Тот, взяв её, повертел в руках, а затем вернул воеводе. За воровство надо виру собирать или, быть может, даже руку рубить.

Будый отвернулся. Он с ужасом представил, что его бывший воспитанник сейчас снова начнёт свою песню о том, что надобно законы по всей Руси ввести, и окончательно опозорит его. Не княжеское это дело о законах речь вести. Со стыда сдохнешь с таким вот воспитанником.