Легион против Империи - Александр Мазин

— Так долго не требуется. Вот тебе за работу!

На стол лег золотой аурей, полновесный, адрианов.

Улыбка стекла с лица фармацевта-бальзамировщика.

Он взял монету, поклонился…

— Погоди! — остановил его Геннадий. — Я заплатил мало?

— Всё, что делает сиятельный, не может оспаривать ничтожный из его слуг… — пробормотал александриец. Вся Антиохия полнилась слухами о невероятной жестокости наместника. Он сам же их и распространял. «Чем больше тебя боятся, тем меньше тебя обманывают», — пояснил он когда-то Алексею.

— Я хочу знать, сколько стоит твоя работа! — жестко произнес Черепанов. — И не вздумай мне лгать!

— Как скажет сиятельный… Но один только индийский воск, который я использовал для фиксации кожи, обошелся мне в тридцать денариев за унцию…

— Прости, — уже более мягко произнес Черепанов. — Я не знал. Думаю, этого хватит. Он снял с пояса кошель и высыпал на стол горку золотых монет.

Александриец отделил от горки десять монет, остальное подвинул к Геннадию.

— Лишнего я не возьму, сиятельный!

— Полагаю, тебе приятно будет узнать, что твоя работа отправится в Рим к самому императору, — сказал Черепанов. — Хочешь, чтобы он узнал имя мастера?

Фармацевт-бальзамировщик покачал головой:

— Благодарю, сиятельный, но мне не нужна слава. В наше время Фортуна так переменчива… Но мне будет приятно, если ты скажешь великолепному легату Алексию, что моя работа тебе понравилась. Он оказал мне неоценимую услугу, и мне важно, чтобы он помнил: всё, что я могу сделать для него, будет сделано!

— Вот это — непременно, — пообещал Черепанов.

И выполнил обещание уже за обедом. А заодно поинтересовался:

— Что ты такое сделал для него, Лёха, что он так тебе предан?

— Да пустяк! — махнул рукой Коршунов. — Какие-то идиоты, пустоголовые служители какой-то местной богини, решили вырезать его семью, ну и его тоже, потому что, дескать, он продал им лекарство, которое уморило их главного шамана. И твои вигилы, такие же идиоты, стояли и глазели на это безобразие, не решаясь вмешаться, потому что боялись проклятия. Будь он один, я б, может, и не стал влезать: мало ли какие у них разборки? Но я, знаешь ли, терпеть не могу, когда гребаные фанатики убивают детей! А поскольку команда «отлезь, гниды!» на них не подействовала, то я спустил на дебилов Фульмината. А поскольку я знаю, что убивать нехорошо, — Алексей нежно улыбнулся напрягшейся Анастасии, — то я велел моему африканцу обойтись с ними деликатно, так что он никого не убил. Просто пообрубал дюжину-другую поганых ручонок — и гниды всё поняли. Дернули оттуда — аж пыль столбом! А твои вигилы — за ними.

— Им твой Фульминат тоже руки пообрубал? — прищурился Черепанов.

— Вигилам? Нет, это был бы перебор! Хотя лично я выдал бы каждому из этих олухов по десятку палок! Чтоб без вмешательства легата понимали: те, кто служит римской Фемиде, не должны бояться всяких там недоделанных сирийских божков!

— Вот! — сказала Черепанову Корнелия. — Даже варвары понимают превосходство римских богов, а ты самой Венере отказался полдюжины серебряных кубков пожертвовать!

— Это кто тут варвар? — грозно осведомился Черепанов. — А?

— Оставь ее! — по-русски попросил Коршунов. — Не хватало мне еще на блондинок обижаться!

— Да ну вас! — вздохнул Черепанов, но пальцы разжал. — Что за бог-то? — спросил он. — Не запомнил?

— По-моему Раммон, или Риммон… Да какая разница! Главное — я хорошему человеку помог! Ну, не то, чтобы совсем хорошему, — поправился он, — но безусловно полезному. Он, кстати, такие порошки от похмелья готовит — лучше Алказельцера! Могу поделиться.

— Мне бы твои заботы, — проворчал Черепанов. — В Риме под меня сейчас копают конкретно. Им бы только повод найти, чтобы от меня избавиться.

— А по-моему, ты сгущаешь краски, — сказал Алексей. — Хотели бы от тебя избавиться, давно бы прислали императорский эдикт: мол, освобождается такой-то от занимаемой должности. И всех делов.

— Просто не получится, — покачал головой Черепанов. — Думаю, они это понимают. Ну я их и задобрил немного. Заслал малую толику от нашей персидской добычи.

— Вот это зря! — не одобрил Алексей. — Ты им лучше кислород перекрой. Вон у нас пираты… Лютуют, я слышал, не по-детски. Даже на легата военного, меня то есть, напали средь бела дня, — он ухмыльнулся. — Так почему бы им не перехватить пару хлебных караванов? Хочешь, организую? Комар носу не подточит! Я пока в Иерусалим плавал, прикинул…

— Всё-таки Корнелия права, — перебил Геннадий. — Ты, Лёха, натуральный варвар. Но предложение интересное. Мы его еще обсудим…