Державы верные сыны - Владимир Бутенко

Разбирал сон, и усталость тяготила спину, когда ввели первым русского. Унтер-офицер, очевидно, выходец из солдат, запомнился большими щетинистыми усами, аскетичным лицом и сутулой фигурой. Понурый как будто вид оказался обманчивым, – на калгу он устремил свирепый взгляд!

– Где служишь? Как зовут? – через переводчика задал вопросы Шабаз-Гирей. – Сколько воинов в крепости?

– Я с тобой, басурманин, гуторить не стану, – задыхаясь от гнева, проговорил пленный. – Я матушке царице присягнул… И помру, как честь армейская велит! А тебя и османов не токмо разобьем, но и Крым завоюем… Русского солдата ничем не устрашить…

Шабаз-Гирей раздраженно махнул рукой, давая знак увести и казнить.

Следом дюжий охранник втолкнул кабардинца в окровавленной черкеске, еще молодого человека, обритого наголо, с побледневшим красивым лицом. Он остановился, глядя не на калгу, а в сторону. Слабость от кровопотери покачивала его, но парень держался из последних сил, стоя с поднятой головой.

– Говорят, ты зарубил троих моих воинов? – сдержанно промолвил Шабаз-Гирей, ожидая услышать подтверждение.

Пленник не повел бровью, точно не услышал.

– Ты магометанин? – повысил калга голос. – Или новокрещенный?

– Нет, я веры моих предков. Другая религия мне не нужна, – твердо произнес пленный. – Мой народ охраняет Горный дух!

– Значит, ты язычник? – с небрежением переспросил Шабаз-Гирей и ухмыльнулся. – Многие кабардинцы приняли ислам. И никто из них не вразумил тебя?

– Я не изменил вере! – повторил раненый, пошатнувшись.

– Пусть так. Оставайся язычником. Но как ты посмел, неразумный, выступить с оружием против соседей и против меня, крымского калги?

– Я защищаю свою землю. Мой род притесняли владетели Большой Кабарды… А русские дали свободу.

– Гяуры не могут дать свободы, глупец! – выкрикнул, встав на ноги калга. – Только мы несем ее Кавказу!

– Вы явились убивать… – возразил парень. – А нам нужен мир!

– Тебе уже ничто не понадобится! – ожесточился Шабаз-Гирей, гневно глядя на кабардинца. – Через минуту с твоих плеч слетит голова! А ведь ты, смельчак, только начал жить!

Пленник усмехнулся и посмотрел пристальным глубоким взглядом, от которого даже у свирепого воина дрогнуло в груди.

– Да, ты – храбрый воин, – вдруг скороговоркой произнес Шабаз-Гирей. – Мы, Гиреи, всегда уважали врагов. Я даю тебе возможность искупить вину. Я готов помиловать тебя, если в дальнейшем ты согласишься воевать с нами против неверных!

– Ты – безумец, калга, – дерзко бросил кабардинец, открывая в улыбке ровную подковку молодых зубов. – Ты не понимаешь нас. Мы не можем воровать у самих себя честь!

Спустя полчаса к Шабаз-Гирею привели из походного гарема наложницу. Но он отверг ее, рассердившись, что недостаточно умащена снадобьями и, к тому же, явилась с кислым лицом. Слуги ждали последующих приказов, но калга молчал. Его выбило из привычно властного состояния непокорное поведение кабардинца…

Днем 10 июня десятитысячная армия Шабаз-Гирея подступила к Моздоку. С крепостного редута было хорошо видно гарцующих всадников, пехоту, лучников. Впереди выступали кабардинские владетели, все более поддаваясь азарту. Они неостановимо двигались к главным воротам крепости, точно забыв о приказе калги!

Слаженный залп пушек с крепостных бойниц отпугнул передние ряды атакующих. Конница повернула вспять и присоединилась к отрядам, обходящим городок стороной. Шабаз-Гирей, оценив положение, не стал рисковать и первоначальный план изменил: всю боевую мощь своего войска бросил на станицы!

Стремительный поток татарской армии растекся на рукава. Пять отрядов конницы атаковали станицы Мекенскую, Галюгаевскую, Ищерскую, Калиновскую и Наурскую. К удивлению крымчаков и их союзников, в четырех из этих станиц не оказалось ни души. Озлобленные своей неудачей и хитростью казаков, мстя им за это, правоверные предали казачьи жилища, строения, сады огню и полному разорению. Пламя пожарищ подняло в небо черное облако пепла, видное за десятки верст.

И только отряд крымчаков, посланный к Наурской, не выполнил приказа калги. Встреченный залпом четырех пушек, он отступил. И гонец донес Шабаз-Гирею, что множество казачьего люда собралось в Наур-городке. Калга, обрадованный тем, что можно разбить казаков одним ударом, дал команду всем командирам прибыть для подготовки к штурму.