300 спартанцев. Битва при Фермопилах - Виктор Поротников

Один из дозорных поспешил к аргосским военачальникам и сообщил им об увиденном.

— Что бы это могло значить? — нахмурился Терей. — Почему Леонид уверен, что мы сегодня примем его вызов? У нас и в мыслях нет вступать в битву!

Автесион озадаченно молчал.

— Это еще не все, — добавил дозорный. — После принесения в жертву барана все спартанское войско увенчало голову венками.

— Просто жертва была угодна богам, только и всего, — пожал плечами Терей.

— Из этого следует, что спартанцы должны сегодня победить, — заметил Автесион, задумчиво поглаживая свою небольшую бородку.

— Этого не будет! — сердито воскликнул Терей. — Мы не примем вызов лакедемонян. Боги тоже иногда ошибаются.

— Боги ошибаются, это верно, — проговорил Автесион, — но спартанцы в своих действиях не допускают ошибок. Если спартанский царь принес жертву богам на глазах у своего войска, значит, битва с врагом неизбежна. Вот в чем дело!

— Может, Леонид рассчитывает выманить наше войско из лагеря? — предположил Терей. — Он уже пытался это сделать, посылая к нашему стану своих легковооруженных гимнетов. Только ничего у него не вышло. Не выйдет и на этот раз.

Терей властным жестом приказал дозорному удалиться из шатра.

Одолеваемый смутным беспокойством, Автесион решил сам взглянуть на спартанское войско. Может, дозорные чего-то недоглядели?

Набросив на плечи красный плащ, Автесион вышел из шатра. Слуга подвел к нему коня.

Верхом на длинногривом сером жеребце, сопровождаемый тремя конными лучниками, Автесион поскакал к холму, с которого открывался широкий вид на ближние отроги Эвбеи, на лагерь лакедемонян, раскинутый между этими отрогами и глубокой впадиной оврага.

С вершины холма спартанское войско, построенное фалангой, было как на ладони. Гоплиты в красных хитонах, в медных панцирях, с красными султанами на шлемах стояли, опершись на длинные копья, с прислоненными к левому бедру большими круглыми щитами, на которых в красном круге красовалась большая белая буква «Л». Это была заглавная буква в слове «Лакедемон». Точно так же на многих щитах аргосцев была изображена большая буква «А», с которой начинается слово «Аргос».

Прикрыв глаза ладонью от слепящих солнечных лучей, Автесион стал пристально вглядываться в боевое построение спартанцев. Ничего нового и необычного он не обнаружил. Лакедемоняне стояли, построившись фалангой из восьми шеренг. Царь и царские телохранители, как обычно, расположились на правом фланге. Илоты толпились позади фаланги.

Вроде все было как обычно. И все-таки что-то было не так.

Автесион чувствовал это, поэтому он продолжал рассматривать боевой строй лакедемонян. Вдруг его опытный глаз обнаружил, что интервалы между стоящими в строю спартанскими гоплитами явно гораздо больше, чем всегда. Тут же выяснилась причина этого: в четырех задних шеренгах спартанской фаланги воинов оказалось значительно меньше, чем в четырех передних шеренгах.

«О Зевс! — мысленно воскликнул Автесион. — Лакедемонян стало меньше примерно на две тысячи человек. Где эти воины? Остались в лагере? Но в прежние дни Леонид так не делал! Это неспроста!»

Автесион вернулся в стан и рассказал об этом Терею.

— Не понимаю твоей тревоги, — сказал Терей. — Ну, оставил Леонид две тысячи гоплитов в своем лагере, и что из этого?..

— Леонид явно что-то замыслил! Я чувствую это! — молвил Автесион, расхаживая по шатру. — Почему Леонид не отводит войско обратно в лагерь, ведь уже очевидно, что мы не принимаем вызов. Чего он выжидает?

Внезапно в шатер вбежал дозорный.

— Сюда приближается спартанское войско! — выпалил воин. — Спартанцы двигаются по Аркадийской дороге прямиком к Герейону.

Терей вскочил со стула:

— Велико ли это войско?

— Судя по поднятой пыли, невелико, — ответил дозорный. — Всего две-три тысячи воинов.

— Видимо, это царь Леотихид идет на выручку к Леониду, — промолвил Терей, облачаясь в панцирь. — Леотихида надо остановить! Нельзя допустить, чтобы спартанцы захватили Герейон. Выбить их оттуда будет непросто.

Автесион выскочил из шатра и приказал трубачам дать сигнал «К битве!».

Стан аргосцев наполнился топотом многих тысяч ног, бряцаньем оружия и возгласами военачальников, собирающих воедино свои отряды. Лагерь был прикрыт обозными повозками лишь со стороны, обращенной к стану лакедемонян.

Труднейший переход по горам, лесам и топям до такой степени вымотал не привыкшего к таким трудностям Леарха, что он горько пожалел о своем намерении вкусить воинской славы. Сильная усталость и постоянное неистребимое чувство голода наполняли душу юноши озлоблением против самого себя. Леарх был зол и на Сперхия за то, что тот без удержу гонит войско вперед. Леарха раздражали участливые взгляды его соратников, которые видели, как трудно ему приходится. От предлагаемой помощи Леарх отказывался, сдерживая себя от грубости. Дорога, по которой двигался отряд Сперхия, казалась Леарху нескончаемой. Шлем, панцирь и щит давили на измотанного Леарха своей тяжестью, древко копья постоянно норовило выскользнуть из его усталой потной руки. Полуденное солнце заливало идущее войско потоком горячих лучей. Пыль, поднятая сандалиями гоплитов, желтой пеленой вздымалась над дорогой. Эта мелкая пыль набивалась в горло, скрипела на зубах.

Когда по рядам воинов передали сообщение, что лагерь аргосцев уже близко, Леарх мысленно возблагодарил богов. Ему казалось, что самое трудное уже позади. Даже предстоящее сражение представлялось Леарху чем-то вроде избавления от этого бесконечного пути по жаре. Леарх тупо выслушивал приказы военачальников, машинально выполняя все необходимые движения при перестроении на ходу войска из маршевой колонны в глубокую фалангу.

Втягиваясь в проход между двумя горными утесами, где царила прохладная голубая тень, идущие в боевом строю спартанцы увидели перед собой аргосское войско. Отряды аргосцев стояли без движения, но, судя по глухому рокоту боевых литавров, где-то в задних шеренгах аргосской фаланги торопливо заканчивалось построение к битве.

Глубокая спартанская фаланга, не прекращая движения, вытянула фланги во всю ширину горного прохода. Легковооруженные илоты, шедшие позади спартанцев, взяли наизготовку дротики и луки со стрелами.

По команде Сперхия заиграли флейты. Спартанцы хором запели пеан. Шаг спартанской фаланги чуть замедлился для того, чтобы эномотархи и филархи выровняли шеренги, а гоплиты поймали заданный флейтами темп движения. Чуть склоненные вперед копья покачивались над красными султанами. По мере приближения к войску аргосцев две передние шеренги спартанских гоплитов взяли копья в положение над плечом. После этого шаг фаланги ускорился, а круглые щиты лакедемонян сомкнулись в сплошную стену.

Когда флейты смолкли, спартанцы прекратили пение. До врага оставалось меньше ста шагов. Эномотархи стали передавать по рядам боевой клич лакедемонян «Эниалос!».