Сквозняки. Ночные Птицы Рогонды - Татьяна Леванова

Андрей даже не обернулся на корабль. Он тащил Машу под руку дальше, смешно посапывая носом от сырого воздуха.

– Ты чего молчишь? – с подозрением спросил его Селедка. – Расскажи уже про Боцмана. Вы его поймали?

Андрей покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

– Он удрал?

Андрей снова покачал головой и даже как-то понурился при этом.

– Стоять! – рявкнул Кирилл. – Я не понял…

– А ты попробуй понять. – Андрей тоже остановился, поскольку Кирилл замер на месте, но не выпустил Машину руку. – Твоя ракушка была у тебя, а ты говорил, что Боцман ее украл. Ребята просто ржали! Ты сам-то послушай, как звучит: Селедка обвиняет Боцмана.

– И чего, Боцман круче меня, да?! Поэтому ему можно воровать, а я подыхай?! А если бы я утонул во время прилива?!

– Андрюша, но ведь это же я приманила ракушку Кирилла, чтобы вернуть ее ему! – вмешалась Маша. – У нас другого выхода не было – мы были в пещере и хотели позвать на помощь.

– Ребята, что до меня, то я вам верю. – Андрей глубоко вздохнул. – Но Аня, Оля и Карась считают, что это чешуя!

– Чушь, – автоматически поправила Маша. – Чушь, а не чешуя.

– Ну посудите сами: Боцман самый крутой парень в школе. Знаете, как нас называют? Его свита! Сколько он всего сделал! Кирилл, ты в курсе, а Маша пока еще чужой нам человек, так что я просто намекну – ни одно дело, провернутое подростками на побережье, от листовок против ученичества Смотрителя до помощи рыбным базарам, не прошло без его идей и участия. А кто такой Селедка, знаем только мы – я, Аня, Оля и Карась. Да теперь вот еще Маша. Только ребята не доверяют Маше. Она маленькая, чужая, безракушечная, работает за еду, к тому же любимица Смотрителя…

Маша вырвала свою руку, во все глаза глядя на Андрея. Тот явно смутился.

– Что плохого в том, что я работаю? И разве моя вина, что у меня нет ракушки?

– Маша, я же ничего против тебя не имею. Я знаю, что тебе тяжело приходится. Но чтобы обвинять Боцмана, нужно быть более… уважаемым человеком.

Девочка сжалась и обхватила себя руками за плечи. Ее била дрожь, не то от сырости, не то просто хотелось заплакать, но глаза и так были мокрыми…

– Короче, я понял. – Кирилл изо всей силы пнул урну. – Получил свою ракушку назад, не сдох – и будь благодарен, а Боцман и дальше будет всеобщий любимчик и красава!

– Примерно так…

– И ты это так оставишь? – поразилась Маша. – Это же свинство! Ты знаешь, мы говорим правду – Боцман украл телефон и сдал Кирилла пиратам!

– Но что я могу сделать?

– А я еще решила, что ты можешь быть сквозняком… – Девочка отступила на несколько шагов. – Да ни один сквозняк не закрыл бы глаза на такую гадость! Оттого-то миры и гибнут, что всем вокруг все равно!

– Пошли, Маша… – Кирилл подхватил девочку под руку. – Я тебя провожу. Нам такие друзья не требуются, правда? Мы с тобой столько вместе пережили! Будем с тобой дружить, и никто нам не нужен.

Он пытался заглянуть девочке в глаза, но Маша не слушала его и смотрела только на Андрея. А у того вдруг задрожали губы, и он крепко сжал их, стиснул так, что они побелели. Потом парень глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, я понял. Я не прав. Но я, Птицы вас побери, понять не могу, что можно сделать! Ну перестану я тоже с ним общаться. Так ведь Анька и Оля все равно вам не поверят. И Карась Боцману предан.

– Поздно, мы уходим! – Кирилл попытался было увести Машу, но та вырвалась.

– Андрей, ты что-нибудь придумаешь. Проследишь за ним, подбросишь ему телефон… то есть ракушку, поговоришь с ним… Но не оставляй это дело так! А вдруг на месте Кирилла завтра окажется кто-то из девчонок?

– Да, об Оленьке своей подумай, – издевательски подхватил Кирилл, цепляясь за Машу.

Но та снова автоматически отодвинулась. Ей не хотелось обижать Кирилла, просто еще болели царапины и синяки, которые он наставил ей, когда в воздухе, во время полета на Птицах, схватил ее за руку, словно утопающий.

– Ладно, решили, – угрюмо согласился Андрей. – Давайте теперь по домам – отдыхать. А я что-нибудь придумаю. Кирилл, заряди аккумуляторы ракушки, я позвоню тебе после обеда. А с тобой, Маша, свяжусь через ракушку Кристины, ладно?

Парни все-таки довели до дома Машу, а потом уже разошлись в разные стороны. Кирилл поплелся в район рыбаков, а Андрей пошел в сторону роскошных особняков, розовевших далеко вверху. И оба, пройдя несколько шагов, остановились, чтобы посмотреть, как Маша войдет в дом.

Девочке казалось, она так устала, что ей даже спать не хочется. И всю жизнь способна простоять на пороге неподвижно или просидеть на скамейке возле дома. Однако, когда умная дверь, поздоровавшись, распахнулась и в лицо пахнуло теплом, знакомыми сладкими запахами кухни Кристины, Маша поняла, что готова улечься в одной из пустых коробок у порога. В прихожей она опустилась на табурет, чтобы расшнуровать ботинки, и вдруг задремала прямо так, сидя.

– Машенька, это ты? – раздался снизу слабый, обеспокоенный голос. – Ты вернулась, какое счастье! Где ты была? Ты здорова? Не голодна?

– Я в порядке, – промычала Маша, силясь разлепить ресницы. – Только не спала всю ночь.

Снизу послышался шелест – Кристина в длинном теплом халате поднималась по ступенькам. Если бы девочка открыла глаза, она бы очень удивилась, что молодая женщина идет согнувшись, держась за поясницу и припадая на левую ногу, а полы халата стелются за ней по ступенькам. Но Маша вовсю клевала носом, и пока Кристина поднялась к ней, успела увидеть катящиеся морские волны…

– Да ты на ногах не держишься! – Женщина подхватила девочку под мышки и повела вниз, а потом в свою комнату. – Осторожно, тут ступеньки. Ложись на кровать, тихонечко. Не волнуйся, я сниму с тебя ботинки и подотру пол. Где же ты была? Расскажешь потом? Главное, что с тобой все в порядке. А что за куртка на тебе? Она тебе мала…

– Это моя… Я потом объясню… Моя, правда, из дома, я просто выросла немного…

– Пока ты спишь, я перешью.

Кристина ненадолго вышла, а потом вернулась с сантиметром. Маша уже спала. Женщина измерила девочку, повертела в руках куртку, что-то прикидывая. Прежде чем уйти, подошла к Маше и потрогала ее лоб, желая удостовериться, что та не заболела. Сонная девочка накрыла ее руку своей рукой и пробурчала:

– Со мной все хорошо, мам, я не болею.

Затем повернулась на другой бок и заснула еще крепче.

Кристина замерла у ее изголовья, ошеломленная – ее впервые в жизни назвали мамой. Она не стала задаваться вопросом – показалось ли Маше спросонок, что она снова дома, или девочка всерьез назвала ее мамой, просто положила руку на живот, где спал ее сын, и представила себе, что почувствует, когда малыш впервые скажет «мама». Потом Кристина взяла Машину куртку, ботинки, жилет и вышла из комнаты. Она тоже не спала всю ночь, беспокоясь за Машу, и решила принять энергодуш, чтобы сначала перешить куртку, а уже потом лечь отдыхать. Пока Маша спала, в кабинете стрекотала швейная машинка, лязгали ножницы, звякали пластинки легкой драконьей стали…