Благородный Дом. Книга 1. На краю пропасти - Джеймс Клавелл

– Наши резервуары пусты, – объяснил Гэваллан. – В этом году почти не было дождей, прошлый год тоже выдался без осадков. Чертовски неудобно, но что поделаешь. Это жизнь, и приходится мириться. Джосс.

– Откуда вы тогда берете воду?

Они тупо уставились на нее:

– Из Китая, конечно. Ее подают по трубопроводу через границу на Новые Территории или привозят в танкерах с реки Чжуцзян. По соглашению с Пекином правительство только что зафрахтовало флотилию из десяти танкеров, которые ходят вверх по Чжуцзян. Таким образом, мы получаем около десяти миллионов галлонов^[58] в день. На этот год фрахт обойдется правительству в сумму порядка двадцати пяти миллионов. В субботней газете писали, что потребление воды у нас сократилось до тридцати миллионов галлонов в день на все население, которое насчитывает три с половиной миллиона человек, и это включая промышленное использование. Говорят, у вас в стране один человек использует сто пятьдесят галлонов в день.

– Это касается всех? Четыре часа каждый четвертый день?

– Мы пользуемся ведрами даже в Большом Доме. – Гэваллан снова пожал плечами. – Но у тайбаня есть одно местечко в Шек-О^[59] со своим колодцем. Когда нас приглашают, мы собираемся там всей оравой, чтобы смыть грязь.

Она снова вспомнила про свои три ведра. «Господи, неужели я вылила всю воду? Не помню, осталось ли еще сколько-нибудь».

– Думаю, мне еще многому придется поучиться, – сказала она.

«Да, – подумали все. – Да, черт побери, придется».

* * *

– Тайбань?

– Да, Клаудиа? – ответил Данросс в интерком.

– На встрече с Кейси только что объявлен перерыв на ланч. Мастер Эндрю на линии четыре. Мастер Линбар поднимается к вам.

– Попросите его подойти после ланча. Есть новости о Цу-яне?

– Нет, сэр. Самолет приземлился по расписанию, в восемь сорок. В тайбэйском офисе его нет. На квартире тоже. Постараюсь дозвониться, конечно. Вот еще что. Мне сейчас был занятный звонок, тайбань. Похоже, утром мистер Бартлетт ездил в компанию «Ротвелл-Горнт» и встречался лично с мистером Горнтом.

– Вы уверены? – Он вдруг ощутил, как внутри все похолодело.

– Да, вполне.

«Ублюдок, – подумал Данросс. – Или он хочет, чтобы я знал об этом?»

– Спасибо. – Пока он оставил этот вопрос на потом, но был рад, что ему дали знать. – В субботу можете поставить тысячу долларов на любую лошадь.

– О, благодарю вас, тайбань.

– За работу, Клаудиа! – Он нажал на клавишу линии четыре. – Да, Эндрю? Как сделка?

Гэваллан рассказал самое главное.

– Двадцать миллионов наличными? – недоверчиво переспросил Данросс.

– Наличными, в восхитительных, чудесных американских долларах! – Данросс почти видел, как лицо Эндрю расплылось в улыбке. – А на мой вопрос, когда Бартлетт подтвердит сделку, эта сучка нагло заявила: «О, я подтверждаю ее прямо сейчас: я могу заключить сделку на сумму до двадцати миллионов без консультаций с ним или с кем-либо еще». Ты думаешь, такое возможно?

– Не знаю. – Данросс почувствовал некоторую слабость в коленях. – Бартлетт должен приехать с минуты на минуту. Я спрошу у него.

– Слушай, тайбань, если это совершится…

Но Данросс почти не слушал восторженных излияний Гэваллана.

«Это предложение, в которое трудно поверить, – сказал он сам себе. – Оно слишком хорошее. Что тут не так? Где подвох?»

Став тайбанем, он вынужден был маневрировать, лгать, уговаривать и даже угрожать – к примеру, Хэвегиллу из банка – гораздо чаще, чем мог предположить, чтобы вывести «Струанз» из тупика, в который компанию завели его предшественники, противостоять природным и политическим катастрофам, что одна за одной обрушивались на мир. Даже продажа акций не принесла капитала и передышки, на которые он рассчитывал, потому что из-за резкого падения цен во всем мире рынки рухнули.

А в августе прошлого года пронесся, сея опустошение на своем пути, тайфун «Ванда». Сотни людей погибли, сотни тысяч остались без крова, затонуло полтысячи рыбацких лодок, двадцать кораблей, на берег было выброшено одно из судов «Струанз» водоизмещением три тысячи тонн, повреждена почти завершенная гигантская причальная стенка, и вся их строительная программа остановилась на шесть месяцев.

Осенью грянул Карибский кризис, вызвавший новое снижение деловой активности. Этой весной де Голль наложил вето на вступление Великобритании в Общий рынок – еще одно падение цен. Потом последовала ссора Китая и России^[60] – и опять падение…

«Теперь я почти получил двадцать миллионов американских долларов, и на тебе: каким-то боком мы причастны к контрабандному оружию. Цу-янь, очевидно, сбежал, а Джон Чэнь бог знает где!»

– В бога душу мать! – зло проговорил он.

– Что? – Ошеломленный Гэваллан осекся, не закончив доклада. – Что ты сказал?

– О, ничего, ничего, Эндрю. К тебе это не имеет никакого отношения. Расскажи о ней. Как она тебе?

– Здорово считает, стремительна и уверенна, но нетерпелива. И красивая, стерва. Давненько таких не встречал, а титек, как у нее, наверное, нет ни у кого в городе. – Гэваллан рассказал, кто на что спорил. – Думаю, Линбар идет по самой короткой дорожке.

– Я собираюсь уволить Форстера и послать Линбара в Сидней на шесть месяцев, чтобы он там со всем разобрался.

– Прекрасная идея, – усмехнулся Гэваллан. – А то слишком много себе позволяет: как говорится, воздух портит в церкви. Хотя, я слышал, дамы там, внизу,^[61] очень услужливы.

– Ты думаешь, сделка состоится?

– Думаю, да. Филлип от нее в восторге. Но обсуждать ее с женщиной – дело дрянь, и это правда. Как считаешь, можем мы обойти ее и иметь дело с Бартлеттом напрямую?