Восточная миссия - Сергей Бортников

– З нэи грузила добри…

– Какие грузила?

– На вудкы…

– На удочки? Так вы в войну рыбачить собрались?

– Эге ж, панэ охвицэрэ…

87

Василий полз рядом с Федуловым и тянул вместе с ним шинель, на которой стонал Ванюшка, как его ласково назвал Григорий.

За скаткой казаку пришлось возвращаться в свой окоп; там он и доложил командиру о нештатной ситуации. Дутов разрешил ненадолго отлучиться и наказал при случае пообщаться с местным людом – может, и удастся выведать что-то важное…

Уже в деревне, куда не долетали вражеские снаряды, они поднялись в полный рост, и Федулов взял «раненого» на руки. Вася и Ванюша оказались двоюродными братьями; дома их родителей, одинаково неказистые, стояли напротив друг друга.

Как только на пыльной улочке, огибающей круглую, как пасочка, провославную церквушку, показался человек в русской военный форме с ребенком на руках, навстречу ему вылетела толпа крестьян, в которой выделялись две громко голосящие женщины:

– Ай-яй-яй… Побылы наших хлопчыкив!

– Не волнуйтесь, мамаши, – успокоил их Григорий. – Ванюшка просто подвернул ногу…

– Якбы нэ дядько Грыцько мы б ще й доси у воронци сыдилы, – вытер влажные глаза Василий.

– Я тоби дам! Я тоби зараз покажу! – накинулась на него одна из женщин. – Скилькы мы з батьком вам говорыты будэмо – за сэло ни ногою?!

– Дякую, панэ охвицэрэ, – запричитала вторая, пытаясь упасть Федулову в ноги. Но тот успел поддержать ее.

– Что это вы себе позволяете, а?

– Спасыби, пане, спасыби за тэ, що врятувалы мого хлопчыка…

– Да не за что…

– Можэ, вам молочка трэба, картопэльки або якоись живности? Пивныка чи качечку?

– У нас все есть…

– То як вам виддячиты? Кажить, як?

– Ничего мне не надо… Оставайтесь здоровы!

– И вы тэж…

Расспрашивать сельчан Федулов умышленно не стал. Сидят австрийцы с немцами в своих окопах – и бог с ними. Не ему искать способ, как их оттуда выкурить… Но ребятишки, которых он только что спас, думали иначе…

88

Оренбуржцы разложили карту и тщательно изучали участок предстоящей атаки, одновременно рассматривая в бинокли местность за Стоходом. Вот на бумаге село Духче, за которым они расположились. Напротив – Литогоще. Чуть левее, через мост – Яновка. В центре ее – православная церковь и какой-то старинный монастырь, правее, местность, напоминавшая древнерусское городище – так называемый замок, на территории которого сосредоточена главная огневая мощь противника. На вершине холма – несколько легких пушек и крупнокалиберных пулеметов. И стереотруба на треноге. В ней вся окружающая местность как на ладони…

– Эх, побьют нас, братцы, как пить дать побьют! – вздохнул хорунжий Антонов.

И в это время караульный привел сельского парнишку.

– Вот, умоляет доставить к какому-то дяде Грише! Мол, важное сообщение для него имеется!

– Это мой крестник, – раскрыл объятия Федулов. – Проходи, Вася… Как Ванюшка?

– Одужуе. Бабця йому ногу вправылы, сказалы, за тыждэнь будэ бигаты…

– Хорошо… Чего еще ты хочешь?

– А цэ пэрэд вамы що? Мапа? – вопросом на вопрос ответил парень.

– Карта, сынок… Вот твое родное село – Духче…

– Бачу… Бачу… А навпроты – Янивка… Ось тут стояв замок, якый нибыто звив князь Иван Зымний… У ньому повно австриякив…

– Вот и мы об этом, – улыбнулся Дутов.

– А з нашого сэла до цього замку е хид. Пидзэмный. Просто пид Стоходом!

– Ну-ка… А ну…

Казаки без всякой команды обступили подростка.

– Починаеться вин ось тут, пид церквою, а выходыть ось сюды… Та вы нэ бийтэся, я нэ брешу, мы з Иванком тут довкола всэ облазылы!

– Дорогой ты наш, как вовремя ты появился?! – готов был плясать на радостях Николай Петрович. – Завтра, завтра же подам прошение о предоставлении тебя к государственной награде… Кстати, как твоя фамилия?

– Ковальчук… Васыль…

– Молодец, Ковальчук… Герой! Быть тебе Георгиевским кавалером!

И только Федулов не разделял его эйфорию! Это ж надо, спас одного, а сотни подвел то ли под замок, то ли под монастырь!

89

Ранним утром следующего дня сотня казаков под предводительством Дутова явилась домой к местному батюшке. Священник долго не хотел подниматься, но, когда понял, кто перед ним, – мигом вскочил на ноги и погнал в свою парафию – открывать церковь.

Оренбуржцы в сопровождении будущего «Георгиевского кавалера» Василия Ивановича Ковальчука с факелами в руках спустились в подземелье. Одного урядника, на всякий случай, оставили наверху рядом с отцом Парфением – кто знает, что у того на уме? Это только православным проповедникам можно доверять на все сто – те всегда благожелательно относились к русским, считая их освободителями, и часто благословляли воинство на подвиг. Самые смелые иногда даже становились в первую шеренгу наступавших рядом с полковыми священниками и шли в бой, осеняя свой путь крестами…

Ход все время сужался, дышать становилось все тяжелее… Сверху что-то журчало и грохотало.

– Цэ Стохид! – пояснил Васька. – Скоро будемо на мисци!

– Мы то будем, а тебе пора домой! – пробурчал Федулов.

– Ни! Я з вамы! – заупрямился юнец.

– Кругом марш! – грозно приказал Дутов.

Ковальчук обиженно надул губы и… расплакался.

Но и слезы не разжалобили русских воинов. Пришлось остаться на месте. Василий присел посреди тоннеля и еще долго глядел вслед удаляющимся казакам…

90

В конце утомительного подземного похода Федулов, шедший первым, поднял штыком кусок дерна, как напутствовал Василий, и затрясся от нахлынувшего смеха, которого никак нельзя было допускать. Прямо перед ним торчала, обтянутая галифе, жирная задница пожилого австрийца, стоя дремавшего у бруствера. Она так просилась на русский штык.

Что, впрочем, и сделал минутой спустя хорунжий Антонов.

Остальные казаки бесшумно разошлись в разные стороны, молча и умело совершая свое смертоносное дело. И только Григорий сидел один у тела старого пехотинца и беззвучно рыдал…

91

Дутов поднялся на холм и, сломав древко австрийского знамени, бросил его в воду.

Воины Особой армии (так с недавних пор называлась ударная группировка генерала Безобразова) давно ждали этой команды. Заржали кони, бросаясь в теплую августовскую воду, закричали гвардейцы: «Ур-ра!»

Противник встречал их редкими одиночными выстрелами, ибо все более-менее крупные огневые точки уже были подавлены оренбургскими казаками и огнем русской артиллерии. Незначительное сопротивление оказывали только отдельные разрозненные отряды, ранее пребывавшие в арьергарде и самовольно примчавшиеся на звуки взрывов орудийных снарядов…